уедет после сегодняшней сцены. Затем она сумеет заставить его прийти к ним, если бы даже понадобилось для этого заболеть: в городе он будет свободнее вне надзора этой ведьмы. Затем ей вдруг становилось страшно: что скажут родители, когда узнают, кого она полюбила?
С папой еще ничего: он такой снисходительный и покладистый. А мама? Что скажет мама?.. Ей уже виделось недоверчивое и почти испуганное лицо матери и слышался вопрос: «Как, Мэри, ты полюбила любовника этой женщины? Не стыдно ли тебе?»
За всеми этими опасениями и размышлениями усталость сломила ее, и она уснула.
Глава VI
Но к доктору сон не шел. Отвратительная сцена с баронессой взбудоражила его, а сильнее всего выросла бешеная злоба против этой негодной бабы. Уже начало светать, когда он наконец уснул. Еще не было и семи часов, когда его разбудил бледный и испуганный лакей.
— Господин доктор, беда случилась. Карл, ночной сторож, найден полумертвым, а на шее у него рана. Не знаем, что делать, — бормотал он.
Заторский наскоро оделся. Приказав слуге нести походную аптечку и ящик с хирургическим инструментом, он пошел к раненому.
В людской, где столпилась прислуга, в постели лежал Карл, а в его ногах, закрыв лицо передником, рыдала женщина.
Доктор нагнулся над раненым и внимательно осмотрел его.
Карл, двадцатитрехлетний парень, еще накануне был олицетворением цветущего здоровья. Доктор знал его и теперь поразился восковой бледности его лица: точно вся кровь вытекла из его раны, которая между тем не была велика.
— Кто нашел раненого и где? Кто эта плачущая женщина?
— Это Фредерика, прачка: она тетка Карла. Я Дитрих, садовник. Мы с моим помощником Готлибом нашли парня на садовой аллее, когда пришли утром поливать цветы, — ответил шагнувший вперед человек.
— Хорошо. Вы оба и тетка останьтесь помочь мне, а все остальные пусть выйдут, — распорядился Вадим Викторович.
Пока раненого, бывшего без памяти, раздевали и укладывали, доктор спросил, много ли крови потерял Карл: его приводило в изумление обескровливание всего тела.
— Вовсе нет. На плитах террасы не было ни капли крови, да и рубашка с блузой, извольте взглянуть, совсем чистые, — ответил Дитрих, указывая на обе вещи.
По неподвижности больного доктор счел было его умершим, но при осмотре убедился, что сердце еще билось, хотя и слабо, и ощущалось легкое дыхание. Затем он перешел к более тщательному обследованию и с изумлением увидел по краям раны следы широких зубов.
— Разве у вас здесь водятся волки? — спросил Вадим Викторович. — Кажется, его укусил волк.
— Волки? — слуги удивленно переглянулись. — Уж сколько лет не видели мы их здесь, особенно летом.
Смущенный и озабоченный, доктор перевязал рану и приказал давать для подкрепления через четверть часа капли в молоке с коньяком. Потом он сел у постели, держа руку Карла и тщетно стараясь подыскать объяснение этому случаю. Ему не давало покоя желание узнать от самого раненого подробности приключения. Приказав принести хорошего коньяку, он влил его в ложку с укрепляющими каплями и насильно принудил выпить.
Минуту спустя дрожь пробежала по телу Карла, он открыл глаза и слабо пошевелил губами, а доктор нагнулся над ним:
— Что с тобою случилось, Карл?
— Тигр загрыз, — едва услышал доктор и почти отшатнулся в ужасе.
Раненый повторил то, что Мэри сказала несколькими часами ранее, а его разум между тем отказывался понять эту необъяснимую загадку.
Сделав необходимые указания, Вадим Викторович вышел. Он был убежден, что Карл не доживет до вечера, но ему хотелось по возможности укрепить его, чтобы получить более точные показания. Взволнованный и озабоченный, он пошел прямо в залу-музей, где находился таинственный тигр, и ощутил необыкновенно жуткое чувство, когда приблизился к неподвижно лежащему зверю: ему показалось, будто глаза тигра фосфорически светятся. Поборов тягостное чувство, Заторский принялся осматривать животное: тело было гибко и, казалось, издавало какой-то слабый, но острый аромат.
«Вероятно, начинается разложение», — с удовлетворением подумал доктор, принимаясь рассматривать пасть животного.
Но тут же он вздрогнул, а по коже его пробежал мороз. Между зубами он заметил что-то красноватое, точно капли запекшейся крови, и в то же мгновение ему показалось, что в застывших глазах тигра мелькнуло ужасное по своей кровожадности выражение.
Вадим Викторович побледнел и, отступив, прислонился к стене, не сводя взгляда с обвиняемого в убийстве человека чучела. Рассудок оказывался бессильным постичь настолько невозможное, неправдоподобное происшествие, что ему было бы совестно даже говорить о нем: его приняли бы за бежавшего из дома умалишенных. А между тем совершались бесспорные, хотя и непонятные факты. Неужели слова князя Елецкого — не вздорные бредни психопата? Неужели действительно существуют «чертовщина» и неведомые для дипломированных ученых тайны? Нет, он не может и не хочет верить подобным глупостям… Надо найти разумное объяснение этим загадочным на первый взгляд фактам.
Немного успокоившись таким решением, он отправился в столовую, где был уже подан завтрак. Баронесса еще не показывалась, а князь только вошел, и они сели за стол в ожидании хозяйки.
— Знаете ли вы, Алексей Андрианович, какой удивительный случай произошел ночью? Молодой парень, ночной сторож, был укушен в шею волком. Положение бедняги очень опасно, но я никак не предполагал, чтобы волки посмели среди лета подходить так близко к жилью.
— О! А верно ли, что это был волк? — заметил князь чуть насмешливо.
— А кто же, в таком случае? — сердито проговорил доктор.
— Если бедный Карл выживет, он расскажет подробно об этом приключении. Но он не выживет. Укушенные таким волком не выживают: если он дотянет до заката солнца, это будет чудо. А если хотите, Вадим Викторович, я дам вам индийское средство, которое вернет раненому силу говорить с четверть часа и даже более: этого достаточно, чтобы рассказать случившееся. Правда, это ускорит его кончину, но так как смерть неизбежна, то это не имеет значения.
Доктор провел руками по волосам.
— Карл говорил со мною, но то, что он сказал, невозможно.
— Он сказал, вероятно, что его укусил тигр?
— Да, но ведь вы понимаете, что это невероятно. Если же считаете подобный факт возможным, тогда объясните мне его, потому что рассудок мой этого не допускает.
— Я мог бы сообщить вам много такого, что вполне истинно, но вы примете мой рассказ за бред сумасшедшего. Однако, если желаете, придите потом ко мне, и я расскажу вам некое приключение, которое вы, конечно, назовете сказкой… Теперь молчите: я слышу приближение баронессы.
Анастасия Андреевна сильно изменилась в лице. Она поздоровалась с гостями, избегая глядеть на доктора,
