Силы мистера Крайтона были, видимо, на исходе, лоб покрылся испариной, щеки посерели, голос спал почти до шепота.
— Передохни немного, Дэвид, — миссис Крайтон встала, подошла к мужу и ласково положила ему на плечо свою маленькую изящную руку.
— Ничего, дорогая, я близок к концу моего печального рассказа. — Мистер Крайтон притянул к губам и поцеловал руку жены.
— Да поможет тебе господь, Дэвид…
Мистер Крайтон глубоко вздохнул, словно набирая силу, и продолжал:
— После смерти Уильяма Крайтона — ты слышишь, Джозеф, я называю по имени этого чужого мне человека! — я остался его единственным наследником и тогда привел в исполнение план, который взлелеял еще в пору пребывания на плантациях. Я отозвал и уволил всех служащих плантаций, а самую землю отдал в безвозмездное пользование живущим на ней неграм. Я не получаю с моих африканских земель ни единого шиллинга дохода. Да я и не считаю себя их собственником. Но установленное законом право собственности позволяет мне уберечь эту землю и ее обитателей от злодеев, подобных Уильяму Крайтону, а таких еще немало в наших африканских колониях и подопечных территориях. Я обладаю скромным состоянием, нажитым в поте лица, и ничем не могу помочь маленькому негритянскому племени, которое тиранили мои предки. Но я никому и никогда не дам их в обиду. Каждый год мой поверенный мистер Эгберт Хиббинс направляет за мой счет в Буала человека, который проверяет на месте, не нарушил ли кто границы моих владений, не ущемил ли кто права моих черных братьев…
Мистер Крайтон встал в рост и торжественно воздел руку.
— Завещаю это и тебе, сын мой Джозеф! После моей смерти ты должен оставаться лишь номинальным собственником наших земель в Буала, ни в каком случае не продавать их, не искать в их недрах никаких ископаемых, не пользоваться от них никакими доходами! Даешь ли ты мне в том слово, Джозеф, в присутствии твоей доброй матери и перед лицом господа бога?..
Вместо ответа из угла, где сидел, развалясь на диване, юный Крайтон, послышалось лишь сердитое сопение.
— Встань, Джозеф, — сказала миссис Крайтон. — Встань и дай клятву перед лицом всевышнего, что ты до конца дней своих останешься верен завету отца!
Джозеф привстал с дивана и угрюмо бормотнул:
— Ну, клянусь…
— Ах, Джозеф! — с такой мучительно-горькой интонацией сказала миссис Крайтон, что у мистера Крайтона до боли сжалось сердце, и даже Брокар невольно поморщился.
— Что — Джозеф? — зло огрызнулся юный Крайтон. — Я же поклялся, чего вам еще?..
И он вышел из гостиной, сильно хлопнув дверью. Тотчас же поднялся и Брокар. Он уже давно понял, что этот чудак Крайтон тверд как алмаз и что нет в человеческом языке таких слов, которые убедили бы его положить в свой карман полтора миллиона фунтов. Все мечты Брокара развеялись, как дым на ветру. И если он доглядел эту семейную сцену до конца, то лишь потому, что отчаяние ввергло его в полную апатию. В самом деле, куда было теперь ему торопиться?..
Отказавшись от предложенного завтрака и простившись с хозяином, Брокар вышел в сад, в сопровождении все той же толстой старухи, видимо домоправительницы Крайтонов. Утренний туман уже рассеялся, в синем небе стояло золотое солнце, в воздухе, ярко вспыхивая в солнечном луче, носились стрекозы, лениво перелетали бабочки с цветка на цветок, от нагретого полуденным зноем кустарника тянуло душным ароматом. Но Брокар, и вообще равнодушный к красотам природы, глядел сейчас на белый свет с ненавистью и отвращением и ничего вокруг себя не замечал. Усевшись в машину, он хмуро велел шоферу ехать обратно в Лондон и застыл в тупом забытьи. В его мозгу умещалась сейчас лишь одна-единственная мысль: если б можно было каким-нибудь образом через голову старшего Крайтона договориться о продаже африканской земли с этим юным кретином Джозефом! Но как, как?..
Брокар до самого Парижа так и не нашел ответа на мучивший его вопрос. Ведь он был всего лишь мошенником и шантажистом, а для этого нужен был убийца.
16. ДРУЗЬЯ ВСТРЕЧАЮТСЯ ВНОВЬ
В этот беспросветный час своей жизни, когда, казалось, все затраченные усилия не только не приблизили его к цели, а завели в тупик, Брокар вспомнил об Альбере Стампе. Чутье подсказывало ему, что это как раз тот человек, который ему нужен сейчас. Конечно, есть немалый риск в том, чтобы доверить Стампу удивительную тайну, ставшую известной ему, Брокару, по воле случая. Но не поставить же крест на крайтоновском уране, не отказаться же от единственного шанса, который на склоне его лет даровала ему судьба! Надо только действовать умно и умело.
И вот Брокар снова предстал перед величественным консьержем, оберегающим подступы к крепости Стампа.
— Простите, мосье?.. — Голос консьержа звучит угодливо, спина согнута в поклоне. Видимо, он не признал в этом элегантном пожилом господине с надменным лицом того оборванца, который приходил сюда неделю назад. — К кому мосье изволит идти?
— Доложите мосье Стампу, что его хочет видеть мосье Брокар. Мосье Эмиль Брокар. Да поскорее, любезный!
Видимо, консьерж вспомнил это имя: что-то нагло-презрительное на миг блеснуло в его глазах и тотчас исчезло.
— Сию минуту, мосье. — Поворот телефонного диска. — Антуан? Мосье Эмиль Брокар желает видеть мосье Стампа… — Полминуты молчания, — Хорошо, Антуан. — Консьерж кладет трубку. — Прошу вас, мосье!.. — Он ловко подхватывает несколько франков, которые на ходу бросает ему Брокар. — Покорно благодарю вас, граф!..
В квартире Стампа посетителя ожидал несколько иной прием. Едва Антуан, на этот раз с подчеркнуто-холодной вежливостью, ввел его в гостиную, как он увидел входящего туда же через другую дверь хозяина.
— Ты что, расфрантился на мои деньги и пришел тянуть с меня еще?
Таким Брокар еще не видел Стампа. Возможно, что если бы он и действительно явился вымогать у Стампа деньги, то не устоял, отступил бы сейчас перед этим страшноватым человеком, который шел, надвигался на него, как девятый вал на утлую лодку. Брокар сообразил, что есть только один способ мгновенно уравнять отношения. Он презрительно усмехнулся, уселся, развалясь, в кресло и небрежно бросил:
— Плевать я хотел на твои деньги! У меня на примете никому не ведомое, богатейшее месторождение стратегического сырья!..
Брокар стрелял вслепую, но попал точно в цель.
— Что ты там болтаешь? — с грубым недоверием, за которым нетрудно было угадать острый интерес, спросил Стамп. — Какое еще там сырье?
— То самое, — насмешливо отозвался Брокар, — которое служило когда-то для изготовления светящихся часовых циферблатов и за которое теперь промышленники всего света готовы перегрызть друг другу горло… — Брокар привстал с кресла. — Впрочем, если тебя мой уран не интересует…
