Как это ни парадоксально, но путь к Трансформации, постижению новых перцептивно-энергетических полей (второго внимания), начинается с трансформации. Качественное преобразование чувств — вот что по-настоящему имеет значение. Оно формирует намерение, и оно же перераспределяет силы осознания таким образом, что первое внимание теряет свою самодостаточность и замкнутость.
Привычная картина мира изменяется посредством чувств. Чувства же инициируются идеями, которые сами по себе бессильны. Ментальные призраки, рассуждения и концепции обретают энергетическую «плоть» только через непосредственное переживание. Этот момент загадочен и почти неописуем. Дон Хуан назвал его «зовом духа». Это внутренняя инициация, которая кажется спонтанной, пришедшей из ниоткуда, особый резонанс осознания с аспектами Мира, ранее пребывавшими в тени. Это момент, когда совершается скрытая работа перераспределяющего внимания.
Опыт показывает, что первая трансформация чувств чаще всего возникает через принятие идеи толтекской безупречности. Поскольку безупречность включает в себя целостный комплекс идей, определяющих отношение к Миру и к самому себе, каждый практик находит здесь какой-то ключевой момент. (Имея в виду импринтные ядра личности, описанные в книге «Человек неведомый», легко усмотреть в подобном ключевом моменте реимпринтирующий фактор.) Для кого-то это будет идея смерти-советчицы, для другого — принятие ответственности за свои поступки, контролируемая глупость или смирение воина. Главное, чтобы включилась переоценка ценностей и отношений и родилось новое настроение — «чувство безупречности».
Несмотря на то что в предыдущих работах я неоднократно описывал безупречность как психотехнологию, она проявляет себя во внутреннем мире практика как целостное чувство. Страх смерти, чувство собственной важности, жалость к себе — это названные цели, объекты специальной работы внимания. А сталкинг выступает здесь как обязательный инструмент, обеспечивающий трансформацию этих чувств — базальных комплексов тоналя.
Психотехнический аспект входит в безупречность совершенно естественным образом. Он не нуждается в преднамеренном культивировании. Как это возможно? Например, размышление над фундаментальным отношением «Я-Мир», которое составляет суть безупречности, ведет к самонаблюдению и выслеживанию своих реакций и ощущений. Отсюда возникает серия диссонансов, вызванных появлением дистанции между потоком автоматизмов реагирования и самим осознанием. Вычленение этой дистанции, удержание на ней произвольного внимания создает необходимые условия для остановки внутреннего диалога и не-делания. Так психотехника возникает из самой позиции внимания. Когда психотехнический прием полностью осознан, он используется для усиления чувственного фона безупречности.
Если все получилось, возникает «чувство безупречности», для которого нет названия в языке (поскольку это чувство не является пунктом инвентарного списка тоналя, оставаясь вне сферы разделяемого психологического опыта нормального человека). Можно лишь перечислить самые заметные эффекты, вызванные этим чувством:
а) необычная алертность внимания; б) ясность и яркость восприятий; в) легкость; г) отрешенность, бесстрастие; д) спонтанная эффективность реакций и поступков; е) осознанность внутреннего и внешнего пространства. И многое другое.
Разумеется, новое чувство нестабильно. Оно приходит и уходит, делая очевидным то обстоятельство, что энергетический тонус нашего тела и нашего осознания постоянно колеблется. Если раньше вы этого не замечали, то теперь заметите наверняка.
И все же настойчивая, непрерывная практика делает всплески «чувства безупречности» глубже и длительнее. В конце дня вы чаще чувствуете необычную бодрость и интенсивность осознания даже на фоне усталости физического тела. А это — важнейшая предпосылка того, что психотехнические приемы, используемые для вхождения в сновидение, сработают. Знание технологии в этом случае приносит реальную пользу.
Есть люди, которым подобная настройка дается на удивление легко, словно им не хватало лишь малого толчка, чтобы привести в движение скрытые резервы чувств. К сожалению, этот тип не очень распространен в современном социуме. У Кастанеды дон Хуан называет подобных счастливчиков обладателями «хорошего тоналя».
«Хороший» тональ, тональ воина — все это, разумеется, метафоры, но в данном случае за метафорой стоит реальное и существенно важное содержание. Описывая становление этого типа тоналя, дон Хуан, в частности, упоминает о «перенесении описания мира на сторону разума». Что же скрывается за этими намеками?
Можно сказать, что тональ — это некий регулирующий механизм, который так или иначе распоряжается данным человеку личным намерением. Не просто энергией, а именно намерением — энергией, направленной и настроенной на определенное взаимодействие с Миром. Причем в область «Мира» входит и энергетическое тело самого человека, так как по отношению к намерению всё сущее является внешним. Таким образом, конфигурация тоналя определяет, куда именно и с какой интенсивностью направлена энергия.
В большинстве случаев люди формируют описание мира небрежно и хаотически. Стихийная работа внимания сводится к слежению за полученными через социальное научение конструктами, которые фрагментарны и объединены между собой бессознательным образом — то есть наивно и иррационально. Поэтому инвентарный список их тоналя аморфен, и даже в том случае, когда самих элементов в тональном описании немного, они как бы «окружены» эмоциональным полем, перегруженным длинными рядами неупорядоченных ассоциаций. В результате внимание полностью занято инвентарным списком, догадками, идеями и предрассудками, выросшими из него. У такого человека все его личное намерение, следующее за вниманием, беспорядочно растекается по неясным и непродуманным областям, где перемешаны важное и неважное, реальное и иллюзорное.
Изменить ситуацию невероятно трудно. Наибольшая проблема заключается в том, что человек, имеющий такой скверный тональ, самостоятельно не способен его изменить или упорядочить. По той же самой причине — десятки и сотни пунктов инвентарного списка все время привлекают внимание тоналя и вынуждают тратить на них все наличное намерение. В результате не возникает даже мотива к трансформации. Если же мотив все же формируется каким-то чудесным образом, то он, как правило, нестабилен, не может доминировать в психологической структуре личности. Либо энергия личности возвращается в привычный режим поддержания внутреннего хаоса, либо мотивация деформируется так, чтобы не вступать в противоречие с бессознательными влечениями и постоянным потаканием себе.
Люди с хорошим тоналем имеют иную, более эффективную психоэнергетическую конфигурацию. Начиная с самых ранних этапов личной истории, они конструируют свое описание мира настолько компактным и систематичным образом, что на стенках «пузыря восприятия» образуется пустое место — свободное от частных содержаний и рефлексий по их поводу. Очевидно, в формировании хорошего тоналя участвуют не только социальные факторы (вроде научения и референтной среды), но и — до известной степени — генетические, биофизические факторы. Впрочем, само разделение мира на социальное и физическое (биологическое) — условность, возникшая в описании. В энергетической Реальности существует только целостность, не сводимая ни к одной из категорий. Следуя классическим представлениям, понять это нелегко. И все же не следует игнорировать то обстоятельство, что не только среда формирует личность, но и психоэнергетическая конституция индивида формирует среду.
Конечно, «пузырь восприятия» и «пустое место» — тоже всего лишь метафоры. «Пустое место» — это что-то вроде отсутствия завесы, обнаженное Бытие. Заметив такое пустое место, личность неминуемо задумывается об отношении человека к Большому Миру. Пустоту заполняют архетипическими символами, которые оформляются в религиозные, мистические, оккультные доктрины.
У человека, открывшего пробел в описании мира, намерение направляется на экзистенциальные цели — там он находит пространство и перспективу. Что делать человеку, оказавшемуся за пределами своего маленького захламленного чулана, в «перспективе», перед лицом Большого Мира? Создавать смыслы — такие смыслы, которые поместят Грандиозность Мира и Осознания в психологически комфортную модель. Пусть модель опирается на метафизические фантазии — мы готовы об этом забыть во имя собственного спокойствия.
Человек, не имеющий очищенного места на поверхности перцептивного «пузыря», даже не понимает, зачем все это нужно. Масштабы его мироописания крохотные, а тональ забит до отказа нужными и ненужными содержаниями. Здесь просто нет места, в котором возникло бы пространство Осознания, так остро нуждающегося в Смысле. Вот почему стандартный человек смотрит на «духовных искателей», мистиков, магов, медитаторов как на «чудаков», которым нечем заняться.
