Читаем без скачивания Серафим и его братва - Максим Павлов

Марик виновато потупился. Тут вернулись Шарик и Шопен. Руки убийц были в крови.

— Серафим, куда кинуть Мясника? — спросил Шопен.

— Закиньте в мой багажник, — попросил Серафим. — Мне по пути. Заброшу его в «Каннибал».

…Инструктаж закончился около трех часов ночи. Сговорились забить стрелку под водонапорной башней села Большие Пенки без четверти шесть утра (по проверенной информации козел выбегал на зарядку в начале седьмого) и разъехались по домам отдыхать.

На отдых, если это можно было назвать отдыхом, да на любовницу у Серафима осталось не более полутора часов. На вилле убийца появился лишь в пятом часу. (Серафим снимал Маше скромную трехэтажную виллу с небольшим бассейном и неброским садом, хилая навороченность которой объяснялась тем, что они оба временно находились на полулегальном положении: в любой момент можно было ждать наезда Лысого.) Так вот, за какие-то жалкие полтора часа мисс края поставила перед знаменитым киллером столько проблем, сколько обыкновенным смертным хватает на полтора года. Серафим нашёл любовницу в шезлонге, она томно сидела напротив бассейна с фингалом под левым глазом и казалась не то безмятежной, не то вумат задвинутой какой-то дурью. После первых же её слов фары у Серафима полезли на лоб: Маша призналась, что совсем недавно разбила его новый «ягуар».

— Как?! — одурел киллер. — Мой «ягуар»?! Ты ничего не путаешь?

— Боже, такой сюр! — произнесла Маша.

— Как это произошло?

— Серафим, это ты? — улыбнулась девушка детской улыбкой.

— Я, я… Я спрашиваю, как ты разбила мой «ягуар»?

— Серафим… я не помню… Я пытаюсь, но у меня ничего не получается.

— Вспомни хотя бы где! Где ты его долбанула?

— Там… — Маша махнула рукой влево. Бедняжка была явно не в себе. — Ну… Не помню… Помню, произошла какая-то чумовая авария.

— Авария?

— Да… Я стояла-стояла…

— Где?

— Ну там еще такой глючный светофор — знаешь? — то зеленый, то красный, то красный, то зелёный, а иногда жёлтый. Я вообще офигела…

— Там, да?

— Да, да.

— Светофор, да?

— Ну, сплошняк геморрой. Не могу вспомнить, на какой свет ехать. Вообще крыша никакая.

— Да?

— Шиза… — кивнула девушка.

— И на какой же ты поехала?

— Не помню… Помню, слева выкатил какой-то чмошник…

— Чмошник?

— Натуральный, — с уверенностью подтвердила Маша.

— Уже что-то.

— Так быстро, так быстро…

— На чем он выкатил, Маша? На чем он быстро выкатил? Ты слышишь меня?

— Конечно, милый. Как у тебя дела? Что-нибудь случилось?

— Случилось, милая: ты разбила «ягуар». Сосредоточься.

— Да, это ужасно, это ужасно…

— Теперь попробуй вспомнить, на какой тачке колесовал чмошник, который тебя долбанул?

— Тебе это правда интересно?

— Правда. Найду — батареи обломаю!

— Найди его, Серафим, — кивнула девушка. — Из-за чмошников все проблемы.

— Ну так на чем он выкатил?

— Думаешь, я помню?

— Не думаю, но хотел бы надеяться. Иначе кто нам заплатит за «ягуар»?

— Не знаю, Серафим. — Маша растерянно пожала плечами. — Нам кто-то заплатит за «ягуар»?..

Убийца охнул и опустился на землю.

— Маня, я должен тебе кое-что объяснить.

— Что, милый?

— Если ты выехала на зелёный свет светофора…

— Я выехала на зелёный свет светофора, — осмысленно подтвердила Маша.

— А чмошник — на красный…

— А чмошник — на красный.

— То я завтра же вышибу из него пятьдесят тонн баксов за то, что он вдолбался в наш «ягуар», и мозги за то, что он их не принес мне сразу.

— Классно! Мозги и пятьдесят тонн!

— Подожди радоваться.

— Но почему?

— Пока мы все это теряем: твои мозги и мои пятьдесят тонн. Если ты не сумеешь опознать своего чмошника и вдобавок сама ехала на красный…

— Я ехала на красный, — серьёзно сообщила Маша.

— Значит, чмошник ехал на зелёный, и нам он хрен что должен. Поздравляю, мы погорели на пятьдесят косых.

— Спасибо, — улыбнулась девушка. — Может, отпразднуем?.. Что? — Она бестолково посмотрела на загрустившего убийцу. — Что-то не так? У тебя тоже был трудный день?

— Пойми, дорогая: я не Лысый. Я обыкновенный убийца. У меня нет возможности позволить тебе через день бить по иномарке. Позавчера ты разбила БМВ, пять дней назад угробила приличную «тойоту», сегодня я остался без самой дорогой тачки… Знаешь, какого борова пришлось отправить на Луну, чтобы купить этот «ягуар»?

— Какого?

Серафим безнадежно махнул рукой:

— Тебе скажи — один фиг, через пять минут забудешь.

— Я попытаюсь запомнить.

— Без наколок?

— В натуре, — пообещала Маша.

— Лучше запомни тогда вот что, — оживился Серафим. — Я тебе не Лысый. Это с ним ты могла менять тачки, как лак для ногтей, кататься по городу на любой свет светофора.

— А кто такой Лысый? — заинтересовалась Маша.

— Порядочная мразь.

— Ты меня с ним познакомишь?

— Один раз вы были знакомы, с тебя хватит. Поскольку ты живёшь со мной, тебе придется соблюдать мои правила. А я зарабатываю на хлеб своим потом и чужой кровью. Каждая тачка достается мне с огромным трудом. Поэтому на зелёный, Маша, надо ехать, а на красный — не надо. Повтори.

— На зелёный, Маша, надо ехать, а на красный — не надо, — повторила она.

— Браво, детка. А еще раз?

— На зелёный, Маша, надо ехать, а на красный — не надо.

— Да у тебя талант.

— Серафим, а полетели завтра на Сейшельские острова?

— Нет, завтра никак.

— Почему?

— У меня напряжённый рабочий график.

— Тогда полетели на Карибы! Мне все равно.

— Ни на Карибы, ни на Сейшелы мы завтра не полетим, — твёрдо сказал Серафим. — Я тебе скажу, чем ты будешь завтра заниматься. Пока я мочу клиента, ты будешь сидеть дома и вспоминать, как выглядел чмошник, который раздолбал мой «ягуар».

Маша недовольно закатила глаза:

— Чмо как чмо.

— Чтобы выбить из человека пятьдесят тысяч долларов, этого недостаточно. Какого он бьш роста?

— Если я скажу, мы полетим завтра на Сейшельские острова?

— А ты помнишь?

— Нет.

— Тогда не фиг ставить мне условия.

Маша фыркнула.

— А цвет волос? — спросил Серафим.

— Чей?

— Чмошника.

Маша напрягла извилину, и в какой-то момент Серафиму даже показалось, что ее посетило озарение:

— Цвет волос! — прошептала она. — Конечно!

— Ну?

— Нет, — вздохнула девушка. — Ни фига не помню. Наверно, я круглая дура. Я пытаюсь, Серафим, но у меня ничего не получается.

— Кроме глючного светофора на перекрёстке были другие ориентиры?

— На каком перекрёстке?

— На котором в тебя врезался чмошник.

— В меня врезался чмошник? — Маша зажмурилась. — Ты меня так пугаешь, так пугаешь. Я вся на измене.

— Ладно, успокойся. Плевать на «ягуар».

— Правда?

— Главное, что тебя саму не закатали в асфальт. Но все равно, если вдруг что вспомнишь — сразу говори мне.

— Обязательно. На Сейшельских островах лето круглый год. Билеты на самолет можно приобрести в кассах «Аэрофлота». — Маша замолчала.

— Это пока все, что есть в твоей голове? — спросил Серафим.

— Пока — да.

— Негусто. Слушай, Маш… Мне тут пришло на ум: может, не было этого… светофора?

— Не было светофора? Может.

— И никакой аварии?

— И никакой аварии, — кивнула она.

— Может, ты просто перегрела крышняк колесами?

— Наверняка, — согласилась Маша. — Крыша так и ползёт, Серафим, так и ползёт. Мне так страшно, как будто меня сплющило.

— Ну и чего ты наглоталась?

— А?

— Спрашиваю: чем закинулась?

— Думаешь, я помню?

— Таблетки?

— Верняк, таблетки, Серафим, верняк. Все проблемы — из-за этих чмошных таблеток.

— А «ягуар», поди, оставила на какой-нибудь стоянке?

— Да, да, наверняка.

— Господи… — Серафим на мгновение размечтался: — Может, он там до сих пор и стоит?

— Возможно, Серафим. Все возможно.

— Если его не угнали.

— Само собой… — Маша вдруг закрыла глаза. — Серафим, не напрягай меня, я уехала, до свидания.

— Спокойной ночи, — вздохнул Серафим и отправился в дом пропустить чашку кофе.

Увы, недетские проблемы ставила перед знаменитым киллером мисс края Маша Типовашеева.

КУВАЛДА

— Научные исследования убедительно свидетельствуют, что физическая культура — эффективнейшее и незаменимое средство оздоровления криминалитета. Среди огромного количества видов спорта, таких как плавание, гимнастика, волейбол, лыжи, коньки, гребля, велосипед, всё-таки бег, понимаете, обыкновенный бег с оздоровительной точки зрения занимает приоритетные позиции…

Такой речью Кувалда всегда начинал традиционную пробежку. В это утро он не изменил привычке безостановочно молотить языком, агитируя молодую поросль из охранного предприятия «Череп» за здоровый образ жизни. Не отстававшие от авторитета пацаны были вынуждены день за днем выслушивать практически одни и те же лозунги, советы, рекомендации. Что делать, ведь они его охраняли.