– Тс-с, – я оглянулась на дверь, а затем придвинулась ближе к ней, – просто наставнику так одиноко на нашем пике. Он постоянно бродит вечерами один-одинешенек, – я добавила в голос слезу, – и у нас, учеников, то есть у меня, ученицы, сердце кровью обливается. Ах, если бы нашлась какая-нибудь добрая и милая девушка, которая стала бы его спутницей жизни… Уверена, он тут же превратился бы в самого счастливого человека на свете!
Глаза Мин Цзе, большие и яркие, забегали, и я с внезапным приступом какого-то неприятного, темного чувства осознала, что она и вправду прехорошенькая. Наставник, конечно же, тут же в нее влюбится, и они будут ходить по пику, влюбленно глядя друг другу в глаза…
Боги, неужели я ревную?
– В общем, я все устрою, не переживай, – из груди девушки вырвался невнятный хрип, и я протестующее выставила ладонь перед собой. – И не благодари! Чего не сделаешь для друзей…. Все, я побежала, скоро увидимся!
Спешно ретировавшись, пока Мин Цзе не спохватилась и не отказалась от моей помощи доморощенной свахи, я вылетела на улицу и направилась в сторону нашего пика. На пути я раздраженно махала рукавом и отмахивалась от лезущих в лицо низких веток. Странно, вроде бы я нашла прекрасный выход, почему же тогда меня все так… бесит?
Глава 21
Моя комната встретила меня уютно потрескивающим магическим огоньком в низкой жаровне, на которой стоял горячий чайник. Сев поближе, я задумчиво уставилась на огонь, мерцающий, танцующий и теперь совершенно не поддающийся моим командам. Красиво…
С огня мысли непостижимым образом переползли на наставника. Интересно, ему понравится Мин Цзе? И сложно ли будет подтолкнуть его к девушке? Надеюсь, не очень, потому что слишком способствовать их сближению мне почему-то не хотелось.
Резко встав, я подошла к зеркалу и вгляделась в собственное отражение. Уж не влюбилась ли ты, милочка? Это было бы весьма некстати, потому что объект влюбленности, по всей видимости, не проявляет никаких ответных чувств. А то, что я о нем помню, характеризует его не с лучшей стороны – как человека, в которого не то что не стоит влюбляться, а от которого вообще стоит держаться подальше. Но все же… он помогал мне раньше, как помогает и сейчас. Может, из-за этого у меня в груди теплится робкий огонек привязанности, который не позволяет мне ненавидеть наставника, несмотря ни на что?
Вздохнув, я аккуратно сняла платье и повесила его в шкаф, а потом торопливо добежала до кровати и залезла под плотное одеяло. Зима все-таки: в комнате было немного прохладно, несмотря на печку. Кстати, кто ее сюда принес? Наверное, слуги. Такие печки продавались на рынке и стоили бешеных денег: для того, чтобы она начала греть, не нужен был маг огня, она продавалась уже с запасом огненной магии, и такими приборами могли пользоваться даже люди без капли способностей. Конечно, когда заряд в ней кончится, ее нужно было заново наполнить магией. Наверное, Шоу Юэ справился бы с этим, и я тоже – раньше. А вот наставник – нет, потому что он не владел огнем, его элементами были воздух и вода.
Странно… Я, нахмурившись, уставилась на теряющийся в тенях полог над кроватью. Если у наставника нет огненной магии, то как он в моем видении выпускал из рук реки огня, которые разрушили все вокруг? Это же невозможно… Человек не может вдруг обрести способности другого элемента… Магия – это не одежда, которую можно переодеть. Способности даются нам от рождения, и сменить свой элемент невозможно. Это как… поменять руку на другую. Невозможно, да и зачем? Все элементы одинаково хороши, и всеми можно прекрасно создавать заклинания. Той же водой можно было бы так же быстро уничтожить армии и города, как огнем. Да и воздух, хоть и кажется безопасным, обладает огромной разрушительной силой: сильный заклинатель воздуха может, к примеру, убрать весь воздух из какой-то местности… Или, наоборот, сгустить его до такой степени, что он упадет сверху, как пресс, размозжив все, что попадется на пути.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Так и не придумав, откуда и, главное, зачем наставник Юнхэн обзавелся огненной магией, я закрыла глаза. Может, сегодня я увижу продолжение своего сна о прошлом, и в нем будут какие-то ответы?
Однако, как и обещала лисица, мне приснился лишь наставник, протягивающий руки и посылающий вперед стену огня, сметающую людей и здания, осушающую реки и озера. Резко вздохнув, я открыла глаза – и обнаружила, что уже утро, и слабый свет пробивается сквозь белую бумагу окна. Сердце у меня колотилось, а руки тряслись, как у запойного алкоголика. Ужас… Небесная Лисица говорила, что я буду видеть такой сон, пока не остановлю наставника, ну или не изменю будущее другим способом. Побыстрее бы изменить его, потому что видеть кошмары каждую ночь мне как-то не хочется.
Выбравшись из-под одеяла, я подошла к окну и раздвинула створки, чтобы впустить в комнату немного свежего воздуха. Сосновый лес за окном был окутан розовым, нежным рассветом, и в его едва брезжившем свете я с удивлением увидела темную фигуру, стоящую на дорожке. Наставник?
Поднеся ко рту ладонь со сложенными колечком пальцами, он дунул – и поднявшийся вихрь тут же колыхнул сосны, с шумом пронесся над землей – и улетел прочь, унося с собой всю копоть и сажу, тонким слоем покрывающую землю. Кое-где она, конечно, въелась, но, тем не менее, сейчас пик выглядел почти так, как в моих воспоминаниях, если принять во внимание, что сейчас зима и что травы и цветов в это время года не бывает.
На лице мужчины не промелькнуло даже намека на удовлетворение – он равнодушно развернулся и вернулся в здание, а я тут же спряталась за оконную створку, чтобы меня не увидели, прижав руку ко рту. Неужели… неужели наставник «сдул» весь пепел из-за меня? Потому что вчера я сказала, что ненавижу черное? Раньше сажа его не беспокоила, а теперь он вдруг решил от нее избавиться… Впрочем, какая бы ни была причина, то, что наш пик уже не черный, просто прекрасно!
Повеселев, я медленно и тщательно оделась и причесалась. Почему-то то, что наставник, возможно, убрал сажу ради меня, радовало меня больше самого факта, что она исчезла. Кстати, теперь нет особой необходимости носить черное… Покопавшись в шкафу, я извлекла одну из немногих цветных вещей, имеющихся в моем вороньем гардеробе: платье цвета слоновой кости, с золотистой вышивкой и широким поясом, плотно обхватывающим талию. Оно шло мне гораздо больше того, в котором я была вчера и, переодевшись, я привычно встала перед зеркалом и пропела:
– Я самая обаятельная и привлекательная… – сказала я и приуныла. Какой от этого толк, если тот, кому надо, не привлекается, и приходится прибегать к помощи молодых лекарш, которые умеют мило краснеть. Ну и ладно, зато ради меня сегодня очистили целый пик, а, между прочим, уборка – это то, что мужчины ненавидят сильнее всего.
Глава 22
За завтраком, за обедом и ужином мне представилось множество шансов сказать про то, что на соседнем пике проживает прекрасная девушка Мин Цзе, которая неровно дышит к наставнику, но почему-то каждый раз, уже открыв рот, я захлопывала его и продолжала молча есть. Не знаю почему… То, что наставник убрал копоть с пика, неожиданно глубоко меня тронуло. Он мог бы не обратить внимания на мои слова… Мог бы не таскать меня к лекарю. Мог бы не спасать меня из темницы для заклинателей в школе Минжун. Почему же он сделал все это? Сделал, а теперь почти не смотрит на меня, уделяя больше внимания своей тарелке, чем мне в платье благородного сливочного цвета, которое мне так идет?
Он, кстати, так и остался в своих черных одеждах. Вероятно, его не слишком беспокоил цвет его ханьфу и то, насколько он похож в нем на жуткого тирана. Хотя… он не походил на монстра даже при том, что картины из моего сна, где он точно в таком же одеянии сжег полмира, все еще стояли у меня перед глазами. Скорее, он выглядел отстраненно и печально… а еще очень сдержанно, словно за ним постоянно наблюдали недоброжелательно настроенные личности, хотя, кроме меня, рядом никого не было.
