На Таити он позволял себе всё, как султан. «Ты царь, живи один», «себе лишь угождать», «полюби себя самого, вот начало романа, который продлится всю жизнь». Авторы фильма настаивали на том, что он был бисексуален (им лучше знать), однако, судя по таитянскому периоду, в котором он, наплевав на всё, удовлетворял все свои прихоти, Брандо любил только женщин. Много и сильно (количество его законных детей вместе с незаконнорождёнными не поддаётся исчислению). Причём предпочитал он азиаток и негритянок, называя белых женщин фальшивыми и неискренними. И ещё он любил выпить. И поесть. Последняя страсть стала болезненной. Стройный, спортивный красавец-полубог постепенно неприлично растолстел (140 кг при росте 177 см), а возвращался к своему призванию, только когда ему нужны были деньги.
Авторы фильма говорили о его баснословных гонорарах – и невольно подумалось о несправедливости мира и коварстве судьбы. Ну, о соблазнах шоу-бизнеса, о том, что делают сумасшедшие гонорары, на которые покупаются «лица нации» (актёры, музыканты, спортсмены, телезвёзды), с этими лицами, о том, что с человеком делает беспредельная свобода, отдельный долгий разговор. Кто из нас знает, как он изменится, когда на него свалится хотя бы сотая доля тех богатств, славы и власти, которыми обладал Брандо… В конце жизни «король кино» превратился в нечто до обидного несуразное, большое и бесформенное: и внешне, и внутренне. В фильме безжалостно демонстрировались известные документальные кадры оплывшего, постаревшего Брандо во время выступления в небольшом судебном зале. Судили его сына, который в алкогольном озверении убил возлюбленного своей сестры. Искренние слёзы и драматический талант Брандо в изображении отцовского горя не помогли спасти сына от тюрьмы – его признали виновным и осудили на 10 лет.
Трагедия: сын – алкоголик, убийца, дочь – наркоманка, самоубийца (через четыре года после смерти возлюбленного она покончила с собой), а в 2004 году в возрасте 80 лет умер и сам великий артист. От болезней, сопровождающих ожирение.
Впрочем, для Америки в этом тоже нет ничего необычного.
Узнав о его смерти, Аль Пачино произнёс: «Бог умер».
Но бог ли?
Жаль, что после демонстрации фильма не было его обсуждения. Очень было бы интересно, как о нём и о себе говорили бы наши великие артисты, искусствоведы и политики. Андрей Малахов, наверное, завершил бы эфир торжественно: «Ушёл величайший артист, в которого были влюблены все актрисы Голливуда, красавицы всех континентов мечтали принадлежать ему, перед его ногами лежал весь мир, его героям подражали все, в том числе наши удачливые предприниматели 90-х. И до сих пор подражают. Впрочем, глава мафии Дон Корлеоне умер всё-таки иначе. Под великую музыку гениального Нино Роты. Но жизнь не так красива, как кино. Даже самое правдивое».
Изображая Чапая
Изображая Чапая
ТелевЕдение / Телеведение / ТЕЛЕВОЙНА
Теги: Документальное кино , Сванидзе , Чапаев
Документальная лента Николая Сванидзе «Каппель – Чапаев» (из цикла «Обречённые. Наша Гражданская война», «Россия 1»), продемонстрировала, что телеисторик не стоит на месте. Изменилась и форма подачи исторического материала, и даже, кажется, отношение к трагическим событиям Гражданской войны. Нет, симпатии Николая Карловича по-прежнему на стороне социально близких – белых, однако той антипатии к красным, что была в «Исторических хрониках», уже нет. Возможно, это дань памяти его замечательным предкам Николаю Самсоновичу и Циле Исааковне, которые героически строили социализм в Абхазии, на Украине и в Москве. Была попытка объективно разобраться, почему же всё-таки победили красные. Учитывая, что царские офицеры служили и в Красной армии, и в Белой гвардии, а солдатами там и там были обыкновенные русские крестьяне – они в повествовании предстают непонятной, тёмной, жестокой силой. Правда, за красных воевали и представители «коммунистического Интернационала» – латыши, венгры, китайцы, а за белых – чехи, японцы и прочие интервенты, но решающей роли они не сыграли.
Про Василия Ивановича зрительская аудитория много и давно знает благодаря великому фильму братьев Васильевых и множеству документальных исследований, о Владимире Оскаровиче (почему-то он ни разу не был назван в фильме по имени-отчеству) Каппеле – гораздо меньше. Генерала-героя в исполнении Сергея Безрукова мы увидели в фильме про Колчака, а телеисследований его биографии было мало, хотя фигура эта достойна сериалов не менее, чем «правитель омский». Любопытно было узнать, что Каппель, как и многие оставшиеся без работы профессиональные военные, поначалу служил красным. Потом предал новых хозяев и подался к старым.
Подпортили фильм режиссёры Подгорный и Жуков, введя в ткань исторического исследования массовку якобы из тех времен, но с современными сытыми лицами, которые, позёвывая, внимали рассказчикам. Замечательный актёр Валерий Гаркалин помогал Николаю Карловичу вести беседу в образе историка и культуролога, что смотрелось несколько странно, так же, как попытки Сванидзе изображать чапаевцев. Это было похоже на то, как барин показывает своих туповатых дворовых. Данных, чтобы изображать и чёрную, и белую кость, у него нет, а желание кого-то сыграть есть. Смешение жанров, безвкусица, эклектика привели к утрате доверия к рассказчикам, телеисследование о пламенных революционерах и контрреволюционерах получило комический оттенок.
Сергей ИВАНИЦКИЙ
Вспоминая Шеремета
Вспоминая Шеремета
Общество / Общество / ПОСТФАКТУМ
В гостях у Павла Шеремета Мустафа Найем (24-й телеканал Украины)
Теги: Шеремет , Эхо Москвы , миф
На наших глазах создаётся новый миф
В России, на Украине соратники журналиста рассказали, каким был Павел Шеремет, – честным, смелым, талантливым.
На «Эхе Москвы» несколько дней кряду дрожал голос у ведущих и гостей, хотя патетическая нота этой радиостанции несвойственна. Во всяком случае, убийство Олеся Бузины или гибель «сепаратистов» под бомбами ВСУ пафосных интонаций не удостоились…
У П. Шеремета позиция была сходной. «Никто, конечно, не льёт слёз по поводу депутата Калашникова и Бузины, поскольку они наделали в своей жизни много всяких грехов», – заявлял Шеремет в эфире «Дождя». И витиевато описывал ситуацию на Украине, по сути, оправдывая убийц.
Однако в наших СМИ об этом практически не упоминают. В репортаже Первого канала звучат определения: «честный, прямой, бескомпромиссный», «Паша ради правды мог пойти до конца», «по государственным белорусским СМИ не было информации о похоронах», «зато на похоронах были журналисты из оппозиционных Александру Лукашенко СМИ и украинские телевизионщики»… В кадре – скорбящие Алёна Притула и Мустафа Найем, почётные русофобы Украины, главные борцы с «ватниками» и «колорадами».
Не особо сведущий россиянин, скорее всего, будет руководствоваться оценками В. Познера: «Он был честным и принципиальным человеком, журналистом, который считал важным быть объективным, правдивым, не прогибаться…»
Вот что совсем недавно писал «объективный» журналист Шеремет о командире карательного батальона «Азов» Андрее Белецком: «Он очень сильно прогрессирует в последние два года и растёт, но его радикальная и нацистская молодость всё ещё иногда даёт о себе знать. Но мы же с вами можем отличить ошибающегося ответственного патриота от жулика и конъюнктурщика…»
Подобную формулировку можно смело назвать высшим пилотажем пиара, эталонной манипуляцией общественным мнением. По этой части убитый в Киеве журналист был, несомненно, настоящим профи.
В марте 2014 года «ЛГ» писала о Шеремете, который тогда работал на российском канале ОТР и параллельно выступал в «Украинской правде» и на «Громадском ТВ»: «Понятно, какую услугу оказывает Павел Шеремет самим фактом сотрудничества с этими СМИ. Его суждения не только вписываются в общий контекст нынешней украинской пропаганды, но, что очень важно, обогащают её новыми красками – критика России из уст российского журналиста имеет особый вес…»
Шеремет стоял у истоков антипутинской кампании на Украине (которая до сих пор является ключевым элементом антироссийской пропаганды). Информировал о «немотивированной агрессии» Путина: «Близкие к российскому президенту люди рассказывают, что он словно закодирован…»
Чувствуете руку профессионала? Мастер, ничего не скажешь.
Конечно, журналистская солидарность – дело правильное, а участливость – похвальное качество. Однако настораживает избирательность, с которой не только мировые медиа, западные правозащитники, но и российские СМИ, наша общественность откликаются на трагические события подобного рода. Невольно начинаешь сравнивать реакцию на убийство Бузины и Шеремета. Очевидно, что политические взгляды становятся определяющими в вопросах скорби. В случае с П. Шереметом даже Госдеп и Евросоюз выступили с возмущёнными заявлениями, но тут всё понятно – западные структуры традиционно поддерживают любое антироссийское явление. Поражает другое: как много идейных сторонников П. Шеремета оказалось в российской журналистской среде. И возникает вопрос: а как поведёт себя это сплочённое профессиональное сообщество в экстремальной ситуации, будь то, не дай бог, путч или, скажем, внешняя агрессия?
