Он свернул с тропы вправо и побежал в направлении небольшого холма, Люк и я следом. Из-за спины доносился шум — наших преследователии выходили из валуна.
Между двумя деревьями мерцало световое пятно, и мы, похоже, направлялись именно к нему. Когда мы подбежали ближе и его очертания стали проясняться, я сообразил, что это напоминает контуры того подобия Образа, что я лицезрел в мавзолее.
Папа не останавливаясь бросился прямо в эту штуку. И пропал. Вновь сзади раздался крик. Люк следующим прошел сквозь мерцающий экран, а я замыкал шествие, наступая ему на пятки.
Теперь мы бежали по прямому жемчужному туннелю, и когда я оглянулся, то увидел, что он словно сворачивается за мной.
— Нас преследовать больше не могут! — крикнул Корвин. — Тот конец уже замкнут.
— Тогда почему мы бежим? — спросил я.
— Опасность еще не миновала, — отозвался отец, — мы срезаем путь сквозь владения Логруса. Если нас здесь засекут, будут крупные неприятности.
Мы что было сил неслись по странному туннелю.
— Мы бежим сквозь Царство Теней? — поинтересовался я.
— Да.
— Тогда, видимо, чем дальше мы уйдем, тем лучше…
Все затряслось, и я вытянул руку, чтобы сохранить равновесие.
— Ого! — воскликнул Люк.
— Да уж, — согласился я, когда туннель стал распадаться на части. Из стен и пола словно выдирали целые блоки. И в этих дырах царил полный мрак.
Мы продолжали путь, перепрыгивая через провалы. Затеи что-то вновь беззвучно ударило, вдребезги расколов туннель вокруг нас, за нами, впереди нас…
Мы падали.
Ну, не совсем падали. Мы как бы дрейфовали в тусклом, густом тумане. Ни под ногами, ни где-либо еще — ничего. Свободное падение, или состояние покоя — при отсутствии средств измерения различить их невозможно.
— Проклятье! — услышал я возглас Корвина.
Какое-то время мы парили, падали, дрейфовали…
— Ведь почти… — снова донеслось его бормотание.
— Что-то вон там! — неожиданно объявил Люк, указывая направо.
Там смутно серело нечто огромное. Я направил сознание в спикарт и прощупал пространство в указанном направлении. Что бы это ни было, оно было неодушевленным, и я велел контрольному щупу направить нас туда.
Никакого движения не чувствовалось, но эта штука росла, приобретая знакомые очертания и красноватый оттенок. Когда стали проявляться детали, я уже догадался.
— Выглядит, как твоя «Полли Джексон», — заметил Люк. — Даже снегом припорошена.
Да, это был мой красно-белый «Шевроле» 57-го года — вот к чему мы приближались, здесь, в Лимбо.
— Это конструкт, слепок из моей памяти. Я уже такой видел, — сообщил я ему. — Мне всегда нравилась эта картина, я часто на нее смотрел — вот образ и воплотился. А еще потому, что сейчас нам очень не помешают колеса.
Мы подошли со стороны водителя, я потянулся к ручке и нажал на кнопку. Разумеется, не заперто. Я открыл дверцу, скользнул за баранку; Люк и Корвин тоже уже залезли. Ключи, конечно, оказались на месте.
Двигатель завелся сразу. Я глядел поверх яркого капота в ничто. Включил фары, но это не помогло.
— Ну а теперь? — спросил Люк.
Я поставил первую скорость, снял с ручного тормоза и отпустил сцепление. Когда я дал газ, показалось, что колеса вращаются. Несколько мгновений спустя я перевел на вторую. Чуть позже перешел на третью.
Было ли это движение реальным или все дело в силе воображения?
Я прибавил газу. Туманная панорама будто бы слегка посветлела далеко впереди, хотя я подозревал, что попросту слишком уж пристально вглядываюсь. От баранки не было особого толку. Я сильно нажал на акселератор.
Внезапно Люк включил радио.
«…опасные дорожные условия, — прозвучал голос диктора, — поэтому лучше сбавить скорость». И тут же врубился Уинтон Марсалис, исполняющий «Караван».
Приняв услышанное как личное послание, я сбросил газ.
Появилось чувство движения вперед, и казалось, будто заря разгорается на горизонте. Еще казалось, что мы обрели какой-то вес и глубже вдавились в сиденья. Мгновениями позже ощущение реальной поверхности под колесами автомобиля стало еще более явственным. Любопытно, что произойдет, если я покручу баранку… Впрочем, вряд ли стоит экспериментировать.
Из-под колес донесся скрип. С обеих сторон возникли сумрачные очертания; уплывая назад, они усиливали чувство движения. Теперь далеко впереди мир и вправду светлел.
Я еще притормозил, потому что стало казаться, будто мы едем по настоящей дороге при очень плохой видимости. Затем фары стали высвечивать проносящиеся мимо силуэты, на мгновение придавая им черты деревьев и насыпей, зарослей кустарника, скал. Тем не менее зеркало заднего вида по-прежнему отражало ничто.
— Совсем как в старые времена, — произнес Люк. — Выбрались за пиццей ненастным вечерком!..
— Точно, — согласился я.
— Надеюсь, у того, другого меня, в Кашфе, кто-нибудь открыл пиццерию… Я бы заскочил за парой ломтиков.
— Не возражаю — если эта пиццерия там есть.
— Как ты думаешь, когда это наказание отстанет от меня?
— Не знаю, Люк.
— Я к тому, что нельзя же и дальше так пить твою кровь. А что там со мной — вторым?
— По-моему, я могу предложить тебе дело, которое разрешит эту проблему, — сказал ему Корвин. — На время, во всяком случае.
Деревья теперь несомненно были деревьями, туман — настоящим туманом, слегка подрагивающим. Ветровое стекло подернулось влагой.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Люк.
— Одну минутку.
В тумане появились просветы, и в них стал виден настоящий пейзаж. Внезапно я осознал, что еду, собственно, не по дороге, а по довольно ровному участку земли. На всякий случай я еще снизил скорость.
Тут изрядный кусок тумана растворился или улетел, обнажив громадное дерево. А еще участок земли, будто пылающей. Знакомое чувство вызывал этот фрагмент…
— Это здесь твой Образ, не так ли? — спросил я, когда вокруг еще немного прояснилось. — Фиона однажды проводила меня сюда.
— Да, — последовал ответ.
— И его подобие — та штука, которая схватилась со Знаком Логруса на кладбище, — и провело нас через туннель?
— Да.
— Тогда… он тоже обладает разумом, как Образ Амбера, как Логрус…
— Точно. Припаркуйся вон там, у дерева.
Я повернул руль и направился к ровному месту, которое он указал. Пелена по-прежнему обволакивала окружающее пространство, но совсем не такая тяжелая и всеобъемлющая, как на дороге, по которой мы ехали. Это мог быть сумрак, вызванный туманом, но отблеск эксцентричного пути прояснял вечернюю тусклость нашего чашеобразного мира.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
