Она сделала арку руками, глядя снизу вверх в его лицо. Переходы между па у нее получались плавными. Она двигалась мягко и пластично, но спина при этом оставалась прямой.
Его охватило опасное возбуждение. Если они так хорошо двигались в паре в танце, то окажись они вместе в постели, так, пожалуй, устроили бы настоящий пожар. Жаль, что он никогда не проверит истинность своего предположения.
Глаза Вайолет сияли в свете свечей. Он хотел привлечь ее к себе и попросить всех покинуть зал на пару часов. Он хотел спросить ее, что сталось с Элдбертом и Эмброузом, и знала ли она, что мисс Хиггинс поселилась в Лондоне и работает белошвейкой и что они с Китом частенько вспоминают Манкс-Хантли?
Но он осознал, что танец заканчивается и что Вайолет ждет другой партнер по танцу.
Кит приблизился к Вайолет, надеясь задержать ее подле себя еще чуть дольше. Протянул руку к ее плечу и замер.
Она снова подняла на него глаза. Что мог он сказать? Он же не мог просто взять и, схватив ее на руки, унести в свой мир полусвета?
— Я надеялась, что ты, повзрослев, не превратишься в распутника, — тихо сказала она.
— Что подразумевает, что я им не был раньше. Но я был.
— Нет, не был. Я бы этого не сказала.
— Но это правда, — сказал Кит, ухмыляясь. — Рядом с тобой я вел себя так хорошо, как только мог. То, что я делал в работном доме… Ну, это рассказы не для дамских ушей.
— Я не думаю, что ты когда-либо был настолько испорчен.
— Я украл брюки Эмброуза. Я солгал, когда сказал, что нашел их в траве. Я предал тебя в первый же день нашей встречи. Ты защищала лжеца. И я тебе это позволил.
Выражение лица Вайолет не менялось. Кит не был уверен в том, что она вообще услышала его признание, пока не улыбнулась, покачав головой.
— В любом случае на тебе брюки Эмброуза выглядели гораздо лучше, чем на нем самом, — сказала она.
Через мгновение начался еще один танец, и пары заняли свои места в зале. Кит и Вайолет отошли к стене.
— Ладно, твоя взяла, — продолжила Вайолет. — Ты всегда был негодником. Я с самого начала знала, что ты украл его брюки.
— И я все равно тебе нравился?
— Да, нравился.
— Почему?
— Ты был одинок, как и я, в тебе жила жажда приключений, и, даже если ты не хотел этого признавать, ты был хорошим парнем.
Кит улыбнулся:
— И потому ты флиртовала со мной на лестнице еще до того, как меня узнала? Потому что я хороший?
Она покраснела:
— Не вполне точно. Насколько мне помнится, ты первым начал со мной флиртовать.
— Но ты подхватила игру. А ведь на моем месте мог бы быть кто угодно — ты ведь не знала, что это я. На мне была маска. А на тебе нет.
Она покачала головой:
— Нет. В тебе было что-то особенное. Я не могла определить, что это. Мне не пришло в голову подумать, что я тебя знаю.
— Но ты меня знаешь.
— На самом деле нет.
— Ну, мы могли бы возобновить нашу тайную дружбу, если ты хочешь.
Вайолет была в нерешительности.
— Вряд ли, — с виноватой улыбкой сказала она.
— Но ведь тебе хочется. Это видно.
— Может, и так. Но едва ли это хорошая мысль. И я едва ли решусь на такое. Тетя страшно боится повес. У нее настоящая фобия.
— Обещаю, что я не стану ее похищать. Или красть ее брюки.
— Не насмехайся над ней, Кит.
Глаза его потемнели.
— Я не насмехаюсь. Я не стал бы. Но… Она помнит меня?
— Я не могу сказать, насколько хорошо она тебя помнит, но поскольку даже мы с тобой сразу друг друга не узнали, сомневаюсь, что ей это удастся.
— Ладно. — Кит покачал головой, позволив Вайолет думать, что сдался. — Я понимаю. Здесь сегодня слишком много народу.
— Мне жаль, Кит. Это…
— Когда я могу увидеть тебя вновь? — тихо спросил он и подумал, что, будь у него больше времени, он мог бы превратить желаемое в возможное… Только вот в возможность чего? Вайолет уже дала ему шанс раньше. Возможно, она даст ему и второй шанс. Но он знал, что не мог снова упустить свою мечту, даже ни разу ее не поцеловав. По крайней мере без поцелуя он ее не отпустит.
— Не проси, — прошептала Вайолет. Если он вновь попросит ее о встрече, она не сможет ему отказать. — Не сейчас.
— Пять минут — и все, — продолжал Кит, не обращая никакого внимания на ее нерешительность. — В той самой прихожей перед лестницей, где мы встретились раньше.
— Не думаю, что помню, где она находится.
— Попроси лакея проводить тебя в Розовую приемную. Только пять минут. Умоляю.
— Я не могу просить лакея… — Но в воображении она уже шла туда. Шла прямо в объятия беды, как сказала бы тетя.
Кит выпрямился. Какая горделивая осанка!
— Я должен многое о тебе узнать.
Он ждал и думал, что она не придет.
«Я должен многое о тебе узнать. И я должен сорвать поцелуй».
Но не только это. Он должен был рассказать ей намного больше того, что возможно рассказать за один вечер, но надо же было с чего-то начать. Он не хотел, чтобы она считала его повесой, но со стороны он именно таким и выглядел. Он просто хотел увидеться с ней без посторонних. Поцелуй мог бы скрепить прошлое или открыть широкую дорогу в будущее. Вайолет, конечно, будет против. Он не стал бы принуждать ее к поцелую. Но он уже знал, что не может позволить ей выйти замуж за галантерейщика. Разве Годфри не признался, что желает получить наследство Вайолет так же сильно, как и ее любовь?
К черту прошлое, думал он, ожидая ее в Розовой приемной, где неярко горела единственная лампа. И будущее тоже к черту. «Подари мне поцелуй, Вайолет, и пусть настоящее отнесет нас туда, куда пожелает. Откажи мне, и я не стану больше просить. Но не жалей меня. Не целуй меня потому, что когда-то тебе было меня жаль». Чего он совсем от нее не хотел, так это жалости.
Едва Вайолет появилась у двери, он взял ее за руку, закрыл дверь и потянул за собой, прижав к стене. Шелест ее шелковых юбок не затихал, пока она не замерла. Несколько мгновений ни один из них не произнес ни слова. Она смотрела на него широко распахнутыми глазами, когда он бережно гладил ее щеки и подбородок, нежно касаясь лица подушечками пальцев.
Она запрокинула голову, словно предлагала ему коснуться горла. Кит наклонил голову и прижался губами к бьющейся жилке. Он прикоснулся к ней кончиком языка и почувствовал, как Вайолет вздрогнула.
— Должно быть, я не в себе, — сбивчиво прошептала она. — Я бы никогда не позволила себе такого. Но встретить тебя здесь, сегодня… Это явилось для меня таким… сюрпризом.
Смех Кита был хрипловатым.
— Все равно что назвать сюрпризом Великий лондонский пожар.
В глазах Вайолет появился ироничный блеск.
