Голос Риты веселыми нотками звучал из их спальни и Дима, продолжая играть шпиона, поднялся по лестнице и замер, так и не дойдя до дверей комнаты.
- Да ладно тебе мам, ну что этот олух может сделать? Он летает в облаках от счастья и ни на что больше не обращает внимания, - щебетала Рита, ходя по комнате. Он слышал, как стучат её каблуки. Похоже, она опять звонила матери. Свою сварливую тещу он ненавидел. Она умудрилась испортить им даже свадьбу, так что Дмитрий старался держать мать Риты как можно дальше от себя. Жаль, что нельзя было запретить дочери общение с её стервозной родительницей. Ладно, это десятое, а вот какого олуха имела в виду Рита? Его? Дима решил ещё немного пошпионить, да и спешить в принципе было некуда, впереди целый день.
В комнате молчали, видимо, теща изливала дочери очередное недовольство, слышно было, только, как Рита нетерпеливо постукивала каблуком.
- Мама, ну что ты несешь? Мне что больше всех надо? Ещё чего не хватало, буду я себе портить фигуру! Сегодня, пока он на своей попойке, съезжу в клинику, возьму у Дианы новый снимок. Пусть завтра счастливый папаша порадуется.
Рита замолчала, над чем-то посмеялась и, кажется, упала на кровать. Уж скрип этой деревяшки Дима знал как никто другой.
- Кстати, таблетки, что ты мне посоветовала, просто, класс, правда, здесь их трудно найти, американцы такие брезгливые, фу-у. И всё как ты говорила, у меня даже задержек не было. Я с ними теперь не расстаюсь. Ага, с собой в сумке таскаю. Блин, только, от Димки трудно тампоны прятать.
Пауза, пока Рита выслушивала мать, была нужна и ему. Дмитрий ничего не понимал. Просто стоял и тупо смотрел на выключенный светильник. О чём она говорила сейчас? Какие таблетки? И о каких задержках? Это же... Это что получается, что нет никакого ребенка? Рита врала? Нет, она не будет ему врать. В этом Дмитрий был уверен... или почти уверен. Они ведь так давно ждали этого ребенка...
Дима сел на пол, пытаясь понять, а правильно ли он понял разговор жены. Может они о чём-то своем, непонятном ни одному мужчине?
- И как ты себе это представляешь? Ни за что! Всё будет куда проще. Пусть радуется ещё... ну пусть будет неделя, по идее, на фигуре это сказывать в принципе не должно. А потом устрою ему выкидыш, дружно поплачем, и на полгода он от меня, наконец, отстанет. Вот чего ему в России не сидится? Я тут такие вечеринки устраивала, а походы по магазинам, о-о-о, мамуль...
Рита похихикала и включила телевизор. Впрочем, тот нисколько не мешал ей разговаривать по телефону, а ему слышать. И чем больше он слышал, тем сложнее было сдерживать себя. Значит, сидел бы в России? Если это не дурная шутка, он так и сделает...
- У-у, мам, ты даже не представляешь, как без него было хорошо, зачем я вообще ему позвонила? Сам бы вернулся и тогда... Ох, мам, конечно, ты права. Где я ещё найду такой тугой кошелек у подобного идиота? Что? Правда?
В комнате раздался радостный женский визг, выведший Диму из ступора, в который его загнали слова жены.
- Ну и как зовут моего нового папочку? Авраам? Фу-у, мам он что еврей? Ты бы ещё китайца себе нашла...
Дальше Дмитрий слушать не стал, не смог. Встал и поплелся вниз. На середине лестницы, его как молнией пронзило, и он рванул к дверям, туда, где лежала сумка Риты. Он должен был знать. С него хватит! Хватит врачей, клиник. Хватит лжи!
Он даже не заметил, как из рук выпали конфеты и бутылка вина. Зато заметила Рита, пулей выскакивая из спальни, и распахнутыми от ужаса глазами уставилась на мужа, роющегося в её сумке...
- Ты что творишь? - она как могла быстро добежала до Димы и попыталась выхватить свою сумку из его рук. Но он оттолкнул, да так сильно, что Рита отлетела на несколько метров и упала на пол, запнувшись за ковер.
- Дима! Да ты с ума сошел! Ты же... Я же в положении! Зачем ты копаешься в моей сумке? Дима! - визжала Рита, поднимаясь на ноги, и снова кинулась на мужа. На этот раз он не оттолкнул, наоборот, отбросил сумку и одной рукой, за шею, прижал жену к стене.
- Я тебя убью, если это окажется правдой. Поняла меня тварь? - прорычал мужчина, едва сдерживая себя и не дожидаясь ответа, отпустил. Подхватил сумку, теперь просто перевернув и вытряхнув всё её содержимое на пол.
Расчески, помады и прочая дребедень его не интересовала. Глаза насмерть приклеились к белой баночке, похожей на футляр для хранения старой фото пленки.
- Нет, Дим, это не то...
- Заткнись! - рявкнул он, и Рита вжалась в угол между стеной и дверью.
Резко и нервно подхватив коробку трясущимися руками, Дима вчитался в название, ни сказавшее ему ничего.
- Это что? - хрипло спросил он жену.
- От головной боли. Дима, да что ты творишь, объясни мне ради бога! - заскулила Рита, пытаясь вылезти из своего укрытия.
- Сидеть тварь! - вновь крикнул он, крутанув футляр от таблеток, и вчитался в инструкцию, написанную на русском языке.
И он не был удивлен, когда нашел глазами то, одно слово, которое меняло всю его жизнь. Противозачаточное...
- Одевайся, у тебя пять минут, потом поедешь в том виде, в котором застану, поняла?
- Дима...
- Живо!
Рита втянула голову и, вжимаясь в стену, проползла мимо разъяренного мужа, и рванула вверх по лестнице, несколько раз запинаясь на ступеньках. Но Дмитрия мало волновали её падения. Он сам был голов её убить. Был на грани. Он никогда не бил её. Даже не кричал. Может, это его вина?
Он отбросил упаковку, слыша, как по полу рассыпаются таблетки, и ударил стену. Раз, второй, третий. Пока не перестал чувствовать руку. А потом долго рассматривал разбитые в кровь костяшки пальцев. Кровь... Где он видел кровь? Когда? Взбешенный разум не желал подсказывать. Тогда он ударил ещё раз. Не помогло. Хотел ударить снова, но бледная Рита, застывшая на лестнице, отвлекла. Завладела вниманием так же, как упаковка таблеток.
- В машину, - едва ли не рыча, приказал он, пока сам собрал горсть рассыпавшихся по полу таблеток. Сунул их обратно в упаковку и так и, сжимая в руке белый футляр, вышел из дому. Хотелось хлопнуть дверью, но он сдержался. Хотя, судя по лицу Риты, таким озверевшим она его ещё не видела. Наверное, поэтому так слушалась. Боялась, что он действительно поднимет на неё руку. Дмитрий, знал: боялась она правильно.
- Анечка, маленькая моя, как ты тут? Может принести что-нибудь? - мама Ани гладила дочь по руке, испуганно переводя взгляд с дочери на мужа. Настя старалась сидеть тихо, не зная, как объяснить родителям.
Аня просила им не говорить. Она и молчала, но будут ли молчать врачи?
Сестра только отрицательно мотнула головой и сжалась в комочек. Кто бы знал, как в этот момент Насте хотелось убить того мужика, который сотворил такое с её маленькой сестренкой. Она так и не смогла уговорить Стаса дать ей телефон брата. Зато они сошлись на другом. И после этого Стас Громов стал третьим хранителем их секрета. Они с Настей решили ничего не говорить третьему брату, Павлу, тому сейчас и так было не сладко. Но сколько бы Настя не спрашивала, что у того случилось, Стас говорил, что это дело семьи и ей знать ни к чему.
