Читаем без скачивания Младший брат - Кори Доктороу

Не могу назвать себя сексуально озабоченным, но когда тебе семнадцать, секс так или иначе всплывает время от времени в разговорах. Никто не мониторит игры на «параноид-иксбокс», потому что их написали хакеры просто в свое удовольствие, и в них играют все кому не лень, а не клиенты каких-то там фирм. Однако упаси вас боже в ходе игры чатиться о сексе — весь кайф себе сломаете!

Короче, ребятам это все понравилось, они расхватали мои диски и обещали выжечь копии для других пацанов — в конце концов, игра оттягивает больше всего, когда рубишься вместе с друзьями.

Дома я нашел в Интернете сообщение, что родители некоторых школьников совместно подали в суд на учебную часть за установку камер наблюдения в классных комнатах, но их требование убрать камеры до принятия решения уже отклонили.

Не знаю, кто придумал название «икснет», но оно закрепилось. Разговоры о нем скоро стали слышны даже в общественном транспорте. Когда позвонила Ван и спросила, известно ли мне об икснете, я чуть в осадок не выпал, сообразив, в чем фишка: за две недели, прошедшие с того дня, как я раздал в школе DVD с «параноид-иксбоксом», эту операционную систему скопировали, и с ее помощью тихой сапой объединились в сеть пользователи от Сан-Франциско до Окленда. Признаюсь, у меня очко дрогнуло от предчувствия, будто я ослушался сурового внушения, сделанного мне дээнбистами перед тем, как отпустить на волю, и теперь они явятся за мной и заберут навсегда.

Эти две недели выдались непростые. В метро окончательно отменили плату за проезд наличными, перейдя на арфидные «бесконтактные» карточки, которыми надо лишь махнуть перед турникетом, чтобы открыть проход к поездам. Это было прикольно и удобно, но каждый раз мне невольно приходило в голову, что за моими передвижениями наблюдают. Кто-то из пользователей икснета подключил к нему сайт «Фонда электронных рубежей». В размещенной на нем «белой книге» разъяснялось, как устройства, подобные турникетам, применяются для слежки за гражданами. Еще там публиковались короткие репортажи о небольших пикетах, собиравшихся в знак протеста у станций метро.

Я сам уже вовсю пользовался икснетом и создал замаскированный почтовый ящик с помощью шведской Партии Пиратов — политической организации, выступающей против слежки через Интернет и обещавшей хранить почтовые адреса своих пользователей в полной тайне даже от полиции. На свой адрес я заходил исключительно через икснет, перескакивая по интернетовским соединениям, принадлежащим нашим соседям, и оставаясь не узнанным — хотелось надеяться — на всем пути до самой Швеции. Кроме того, я отказался от своего старого ника w1n5t0n, а новый — M1k3y — взял себе совершенно от балды. Скоро мне стала поступать уйма почты от пользователей, которые прослышали в чатах или веб-форумах, что я могу помочь им наладить икснетовскую конфигурацию и подключение к сети.

Жалко было, что организаторы «Харадзюку-Фан-Мэднес» приостановили дальнейшее проведение игры на неопределенный срок. Как они объяснили, из «соображений безопасности» нецелесообразно заставлять участников шнырять по городу в поисках наводок и тайников. А вдруг кто-нибудь подумает, что те прячут бомбу? Или, наоборот, заложит бомбу на том же месте?

Вдруг во время прогулки под зонтом в меня попадет молния? Тогда надо запретить зонты и таким образом противодействовать опасности получить удар молнии!

Хоть и не без содрогания, я продолжал пользоваться своим ноутбуком, чтобы не вызвать подозрений у тех, кто установил в него жучок. Я решил не делать резких движений и каждый день ненадолго заглядывать в Интернет, постепенно сокращая продолжительность сеансов. Тогда у моих соглядатаев сложится впечатление, что мне это дело типа надоедает. В основном я просто читал все эти стремные некрологи о тысячах горожан, наших соседей и друзей, нашедших свою смерть на дне залива.

Сказать по правде, у меня действительно оставалось все меньше времени на домашние дела, зато я чаще рыскал по городу, раздавая каждый день по пятьдесят-шестьдесят дисков с копиями «параноид-иксбокс» тем, кто изъявил желание прожечь еще столько же для своих приятелей и знакомых.

Я не слишком опасался, что меня застукают за этим занятием, так как в моем распоряжении имелась хорошая криптография, или тайнопись, известная со времен Древнего Рима (в буквальном смысле: еще император Август увлекался тайнописью и придумывал собственные коды; некоторые из них мы используем до сих пор для зашифровки неприличных шуток в нашем е-мейле).

Криптография — это математика. Крупнокалиберная математика. Я не собираюсь останавливаться на этом подробно, просто неохота сейчас напрягать мозги себе и вам — если есть желание, почитайте сами в «Википедии».

Приведу лишь краткое объяснение, типа конспекта. Есть математические действия, которые легко осуществляются в одном направлении, но с превеликим трудом поддаются обратному решению. Например, ничего не стоит перемножить два больших простых числа, получив произведение со многими цифрами. Однако гораздо сложнее взять одно гигантское число и выяснить, какие два простых множителя изначально его образовали.

Значит, если в основе кода зашифрованного сообщения лежит принцип умножения больших простых чисел, то, не зная этих чисел, прочитать его будет чрезвычайно трудно. Обалденно трудно. Настолько трудно, что даже если все существующие в мире компьютеры будут решать эту задачу круглосуточно и непрерывно, то все равно не смогут докопаться до правильного ответа и за триллион лет.

Процесс тайнописи имеет четыре составляющие. Во-первых, информация, подлежащая шифрованию, которую специалисты называют «открытый текст». Во-вторых, конечный продукт — шифрованный текст или «шифровка». Третий компонент — шифровальная система, «шифр». Наконец, существует так называемый ключ, посредством которого открытый текст превращается в шифровку и наоборот, а потому его необходимо хранить в секрете.

Было время, когда в секрете пытались хранить и шифры, и ключи, и все правительства или заинтересованные ведомства имели собственные шифровальные системы. В период Второй мировой войны нацисты и союзники всячески скрывали друг от друга способы зашифровки своих сообщений, не говоря уж о ключах, которыми их расшифровывали. Ну что ж, пожалуй, они поступали правильно, не так ли?

Нет, не так!

Когда я впервые услышал о принципе разложения больших чисел на простые множители, то сразу сказал: тут что-то не так. То есть, конечно, это самое разложение в натуре штука непростая. Но ведь когда-то считалось, что человеку не дано летать или отправиться на Луну, и что невозможно создать жесткий диск с объемом памяти больше считанных килобайт. Так же и с криптографией — кто-то должен додуматься, как прочитать зашифрованные сообщения. Я даже вообразил себе упрятанное в недрах горы сооружение Агентства национальной безопасности, где тысячи математиков читают электронную почту всего мира и злорадствуют.

Кстати, нечто похожее произошло и во время Второй мировой войны. Вот почему в жизни все не так, как в игре «Замок Вольфенштейн», за которой я провел много дней, охотясь на нацистов.

Дело в том, что очень тяжело сохранить шифры в тайне. Они требуют прорвы математических исчислений, а если широко используются, то их секрет должна блюсти толпа народу. Так что, найдись в ней хоть один перебежчик, надо тут же менять шифр на новый.

Нацисты придумали специальную портативную шифровальную машину, которую назвали «Энигма». Этим аппаратом снабдили все морские суда, подводные лодки и шпионские резидентуры. Естественно, одному из них рано или поздно было суждено попасть в руки союзников.

А те в натуре разобрали его по косточкам. Работой по изучению «Энигмы» руководил мой личный кумир на все времена по имени Алан Тьюринг. Он во многом положил начало созданию современных компьютеров. Тьюринг был голубой, и это обернулось для него трагедией. После окончания войны отмороженное британское правительство велело накачать его мужскими гормонами, чтобы «излечить» от нестандартной сексуальной ориентации, и он покончил с собой. Книжку с биографией Тьюринга подарил мне Даррел на мой четырнадцатый день рождения, завернув ее в двадцать слоев бумаги и сунув в игрушечный бэтмобиль, сделанный из переработанного вторсырья — это у него такой бзик преподносить подарки подобным образом. С тех пор я стал фанатом Тьюринга.

Итак, союзники завладели «Энигмой» и могли перехватывать большое количество радиограмм, что, впрочем, само по себе не приносило им много пользы, так как капитан каждого судна имел свой персональный секретный ключ. А поскольку у союзников не было ключей, то даже наличие шифровальной машинки ничего им не давало.

Вот тут-то секретность и вредит криптографии. В шифре «Энигмы» отыскался изъян. После того как Тьюринг вник в суть дела, он сразу разглядел математическую ошибку, допущенную нацистскими криптографами. Теперь, владея «Энигмой», он мог расшифровать любое сообщение немцев, независимо от используемого ими ключа.