бы не доверяла.
Я поблагодарила за комплимент и снова наиграно похихикала со всеми, с ужасом представляя, что, возможно, родители братьев уже обо всем знают… ну, или просто догадываются. Иначе откуда все эти шуточки?
После завтрака Костик предложил родителям пойти гулять вместе с нами. И в это время, как водится, я побывала на настоящих смотринах. Меня спрашивали буквально обо всем: где учусь, кто родители, что люблю. Я еще не успела оправиться от истории с рубашкой, как на меня вновь навалился шквал не самых приятных вопросов. Об отце, например. Но таков уж наш менталитет.
– Машенька, – обратилась ко мне Ульяна Игоревна, – как тебе у нас вообще? Сашка не задирает? А-то он у нас любит цепляться к девчонкам.
В разговор вступил Костя, приобняв меня за плечо.
– По-моему они очень хорошо ладят. Маша с ним даже на тренировку ходила. А еще Кириллу по работе помогла.
– Какая разносторонняя девушка, – улыбнулся Анатолий Сергеевич.
И вот так весь день. Я видела намек буквально в каждом слове, в каждом звуке! Но дальше этой глупой игры дело не зашло. Мы провели вчетвером совсем неплохой день. Родители Кирилла показались мне весьма интересными людьми. Вечером мы вернулись домой, и они решили остаться в своем старом доме с ночевкой. И их комната, естественно, находилась рядом с нашей. Так что ночью, когда Костик захотел «сладенького», я пресекла это в зародыше. Одно дело быть застуканной незнакомцами, а совсем другое, если тебя услышать родители твоего парня. Они такое могли обо мне подумать!
Мы с Костиком снова слегка повздорили, и он лег спать. А вот я проголодалась, так что решилась спуститься вниз и перекусить. В холле я столкнулась с Кириллом. Интересно, зачем он торчал тут весь день, да еще и до столь позднего часа? Он же в отеле хотел перекантоваться…
– Есть разговор. Ты позволишь? – спросил он.
Есть хотелось очень сильно и я предложила ему пообщаться на кухне, но он заявил, что разговор слишком личный и нам лучше пообщаться вне дома. Но где? Ответ: в его машине, припаркованной позади дома.
Подойдя к передней двери, я взялась за ручку, но Кирилл уже открыл для меня заднюю и мне пришлось сесть туда, а он сел следом.
– Что-то случилось? – спросила я все еще немного стесняясь смотреть мужчине в глаза.
– А где мой подарок?
Я тут же захихикала.
– Да он… это… в комнате! Не буду же я с таким огромным камнем спать!
– И то верно, – Кирилл задумчиво покивал. – Костя его видел? Что-то сказал?
Я опустила вниз уголки губ.
– На самом деле да… одну очень странную вещь… он сказал: «так нечестно».
Слегка посмеявшись, Кирилл тихо прошептал что-то похожее на: «один-ноль» и посмотрел на меня.
– Ты не ответила на мое предложение.
Я собрала брови в кучку, пытаясь вспомнить, о чем идет речь.
– Какое предложение?
– Выйти за меня замуж.
Из выражения удивления мое лицо моментально трансформировалось в выражение полного шока. Наверное, даже сильнее того, что я испытала тогда, в ресторане.
– Постой… но ты ведь сказал, что это было несерьезно…
Кирилл поводил указательным пальцем в воздухе, отрицая мои слова.
– Нет-нет, несерьезным было мое предложение… кхм… купле-продажи. Я был о тебе плохо мнения, думал ты как все, и я прошу за это прощение. Теперь я предлагаю тебе стать моей женой без всяких любовников, детей, если ты сама не захочешь и прочего.
Я зажала ладони между ногами, облаченными в одни только шортики, а точнее между коленями.
– Да, но ведь любви-то между нами все равно нет…
Кирилл коснулся моего лица и, развернув к себе, поцеловал. Поцелуй тут же углубился, и я ответила на него. Если я отказала Костику, это не значит, что я ничего не хотела сегодня. Тем более сейчас я была далека от вероятности быть пойманной. Уж не знаю, хотел ли Медведев-старший показать свою «любовь» таким способом, но я была только «за».
Недолго думая, я развернулась и, перекинув ногу через сидящего Кирилла, села ему на колени, лицом к лицу. Мы продолжали целоваться. Его руки стащили с меня майку и принялись ласкать грудь. А я, тем временем, расстегивала бесконечные пуговицы на его рубашке. Интересно, он хоть иногда носит что-то другое?
Если бы мы могли читать мысли друг друга, то очень бы удивились сейчас, ведь мысли у нас шли об одном. Мы отдавали себе отчет в том, что для ласк и подобного времени нет. В отличие от всего прочего сейчас должен был произойти быстрый секс.
Я на несколько мгновений вернулась на место, начав снимать с себя шорты. Кирилл последовал моему примеру. Наверное, со стороны мы смотрелись очень комично. Забавно, ведь это будет первый раз, когда мы занимаемся сексом только вдвоем.
Когда мы полностью разделись, я вернулась на колени Кирилла, в этот раз сев лицом к сидению. Его член уверенно вошел в меня, и я сразу начала «прыгать» на нем. Машина тут же начала раскачиваться. Думаю, если бы она стояла на склоне, точно бы поехала вниз.
Кирилл продолжал ласкать мою грудь, двигаясь навстречу моим движениям. Мне было хорошо, очень… но голову не покидали мысли о Саше. Как ни крути, он был лучше всех.
Неожиданно Кирилл приподнял меня и не без труда вогнал пенис в мое заднее отверстие. Мне снова стало больно, но уже не так сильно, как вчера. Приятные ощущения перебивали все.
– Я просто люблю кончать в тебя. – Прошептал Кирилл и мы продолжили.
Неожиданно я увидела кого-то перед домом и застыла. Это был Анатолий Сергеевич. Он что-то высматривал и затем указал на машину. Я ничего не слышала, но выглядело все примерно так: где Кирилл, куда делся? Машина его вон, значит не уехал.
– Там твой отец…– прошептала я и мой любовник тоже остановился.
Закрыв мой рот рукой, он уложил меня спиной к себе на грудь. Наверное, сделано это было просто на всякий случай, ведь у него тонированная машина.
Анатолий Сергеевич подошел ближе к машине, и Кирилл вдруг возобновил движения во мне. Так вот зачем он закрыл мне рот. Вторую руку он тут же опустил вниз, начав ласкать мой клитор. Прямо как Костик вчера. Этот паршивец делал все специально!
Я закрыла глаза и даже из-под руки Кирилла начали вырываться тихие стоны. А отец семейства подходил к машине все ближе, осматривая ее. В какой-то момент он остановился у дверцы, напротив которой его сын безбожно меня трахал. И Кирилл ускорил свои движения. Как оказалось я очень зря
