Анна вышла из-за стола и посмотрела прямо на отражение палача.
— Добрый вечер, великий господин, — заговорила она официальным тоном. — Благодарю вас за то, что позволили мне поспать. Вы проявили невероятную доброту.
Она находилась чуть в стороне от ванны, однако чем ближе она подходила к ней, тем больше могла увидеть в зеркале. Еще один шаг, и… да, теперь ей уже не мешает край ванны и она видит самые интимные части его тела. Точнее, увидела бы, если бы ей не мешала его рука и мочалка.
Анна опустила глаза и, бросив взгляд в зеркало, удивленно вскинула брови, давая ему понять, что не ожидала от него такой стыдливости. Чжи-Ган радостно улыбнулся. Ему определенно нравилась ее игра.
— Ты выглядишь такой прекрасной, когда спишь. Прямо как ребенок, который утомился от игр и заснул прямо на полу, свернувшись калачиком. Я просто не осмелился тебя разбудить.
— Это так великодушно с вашей стороны, — пробормотала Анна, медленно обходя стол. Она довольно улыбнулась, заметив, как он слегка сдвинул мочалку. — Так, значит, Цзин-Ли происходит из более знатного рода, чем вы?
Похоже, своим вопросом ей удалось удивить палача, ибо его рука неожиданно замерла на месте. Что касается Цзин-Ли, то он совсем не удивился. Наоборот, склонившись над зеркалом, он открыто ухмыльнулся.
— Я спросила об этом, потому что вы проявляете невероятную доброту ко мне, а я ведь всего лишь ваша вторая жена. К товарищу же своему проявляете невиданную жестокость, хотя, судя по всему, вы знаете друг друга с… самого детства, — сказала Анна. Она всего лишь строила догадки, но из их недавнего разговора поняла, что это чистая правда. Она сделала еще один шаг вперед. — Скажите, великий господин, наверное, тяжело сознавать, что твое общественное положение ниже, чем у других, и ты не так богат, как другие, просто потому, что твои родители не принадлежат к высшим кругам общества?
Мандарин прищурился и посмотрел на Цзин-Ли.
— Да, — просто ответил он, но в этом коротком слове крылось много невысказанного.
— Ваше счастье, что вы не родились женщиной, — задумчиво произнесла Анна. — Я думаю, что вы бы не выдержали всех этих мучений. Умной женщине всегда приходится трудно.
— Вот еще! — возмутился Чжи-Ган, расплескивая воду. — На свете не существует умных женщин.
Анна незаметно подобралась еще ближе к ванне. Теперь она смогла бы увидеть абсолютно все, если бы он не прикрывал мочалкой самые интимные части своего тела.
— Вы действительно так думаете? — удивленно спросила она. — Вероятно, вы убеждены в том, что мы, женщины, не можем быть храбрыми и дерзкими. Такими, как вы… Ведь вы — мужчина в самом расцвете сил, к тому же еще и ученый.
Мандарин пожал плечами.
— Именно так я и думаю.
Она посмотрела на Цзин-Ли, удивляясь мужской самонадеянности. Однако Цзин-Ли молчал и недоуменно пожимал плечами. Наверное, он разделял мнение своего друга. Анна осторожно расправила юбку и опустилась на колени возле ванны. Мандарин слегка повернулся, чтобы хорошо видеть ее. Она осталась довольна: это было как раз то, что могло приблизить ее к заветной цели.
— Вы до сих пор не встретили женщину, которая была бы умнее вас? — после небольшой паузы спросила Анна.
Палач презрительно усмехнулся.
— А женщину более храбрую, чем вы? Может быть, это ваша мать. Она совершила храбрый поступок, произведя вас на свет.
— Согласен. Но рожать детей — это предназначение женщины. И если женщина боится этого, то она является абсолютно бесполезным человеком.
— У меня в жизни другое предназначение. Его можно назвать мужским, — сказала Анна и, быстро опустив руку в ванну, убрала мочалку с того места, где она лежала. Заметив, как она смотрит на его отяжелевший, возбужденный орган, Чжи-Ган улыбнулся. В его глазах снова зажглись веселые огоньки. — Ты увидела то, что так хотела увидеть, а я получил большое удовольствие, разрешив тебе осуществить тайное желание.
Анна кивнула, как бы подтверждая, что она не сомневалась в том, что он разрешит ей посмотреть на свое абсолютно нагое тело. Наверное, она действительно в этом не сомневалась. Только уверенный в себе мужчина может раздеться донага и принимать ванну на глазах у женщины. Она отбросила в сторону мочалку, а потом начала осторожно — ей очень мешала узкая китайская юбка — усаживаться на пол. Этот процесс занял некоторое время, но она в конце концов села и, положив руки на край ванны, уперлась в них подбородком.
— О-о, — с притворной досадой пробормотала Анна. — В таком случае пойдем дальше.
Чжи-Ган сдвинул брови, не понимая, о чем она говорит. Ей удалось одурачить его! У нее внутри все ликовало от радости, но она изо всех сил старалась скрыть это.
— Я думала, что вы все это спланировали заранее, — испуганно сказала Анна.
— Конечно! — ответил он и еще больше откинулся на стенку ванны, разрешая ей смотреть на свой орган. Он, скорее всего, подумал, что таким способом она попытается купить свою свободу.
На этот раз Анна слегка улыбнулась.
— Что ж, тогда докажите, что я ошибаюсь. Докажите, что я не такая храбрая и умная, как вы.
— Женщина, ты глупа, и в твоих поступках нет логики, — заявил Чжи-Ган, скрестив на груди руки. — Неужели ты не знаешь, чего тебе хочется?
Анна пожала плечами, притворившись смущенной.
— Я не уверена, — тихо произнесла она. — Я знаю, что вы наблюдали за мной сегодня. Честно говоря, я сознательно пошла на это, чтобы доставить вам удовольствие. — Анна на мгновение замолчала. — Итак, вы утверждаете, что умнее и храбрее меня?
Палач недоуменно прищурился, а потом широко раскрыл от удивления глаза.
— Ты не собираешься?..
Она чуть отклонилась назад.
— У меня не было помощников. Неужели вы не можете сделать это самостоятельно? Ай-ай-ай! — сказала она и покачала головой. — И вы продолжаете настаивать на том, что мужчины более искусные и сообразительные, чем женщины?
Лицо палача потемнело от злости. У Цзин-Ли ее выходка вызвала обратную реакцию: он просто прыснул от смеха.
— Он в состоянии сделать это самостоятельно, женщина. В детстве только так и…
— Вон отсюда! — заорал мандарин.
Цзин-Ли осторожно поставил зеркало и поклонился.
— Конечно, Чжи-Ган, — тихо произнес он. — Это очень смелый и разумный поступок, — добавил он, усмехнувшись. — Я понимаю, что тебе не нужны свидетели. А вдруг ты не сможешь…
— Вон!
Продолжая смеяться, Цзин-Ли выбежал из комнаты. Анна же осталась стоять возле ванны, в которой сидел мандарин и поглядывал на свой торчащий из воды возбужденный половой орган. Она внимательно посмотрела на палача, пытаясь понять, что он сейчас чувствует. Похоже, он уже не злился. Его лицо стало каким-то задумчивым. В его взгляде сквозило любопытство. Казалось, что он тщательно изучает ее. А еще на его лице читалось такое откровенное желание, что она едва не утратила присутствия духа. А может, совсем наоборот. Ее соски напряглись под его пристальным взглядом, и она облизала языком свои пересохшие от напряжения губы.
