и снова, и когда она сжалась вокруг, содрогаясь в конвульсиях, даже не смог вовремя выйти. Надо будет обсудить этот момент с моим личным гинекологом.
Хотя она же говорила, что теперь все предусмотрела…
– Я отправила тебе сообщением все адреса. В машине, если что, есть навигатор. По любой мелочи звони!
Ее голос дрожал, а взгляд был направлен куда угодно, только не в мою сторону. Вика поцеловала дочек, дала им наставления и, подхватив сумочку, вылетела из квартиры.
Надо будет с ней поговорить и объясниться. Все опять закрутилось очень быстро, и не хотелось бы наделать ошибок. У меня слишком хороший пример перед глазами. Кстати о нем…
Зазвонил телефон, и я поставил на громкую, здороваясь:
– Привет, новоиспеченный дядя. А я тут не один, и ты на громкой. Поздоровайся с Соней и Лизой.
Девочки притихли и округлили глаза. На том конце провода воцарилось зловещее молчание. Но ненадолго. Брат начал знакомство с козырей:
– Привет, девочки! Я младший брат вашего папы. Вам вчера понравились кексы в кафе? Я там самый главный, и вы можете приходить, когда захотите.
Голубые глазенки тут же загорелись восторгом. Я немного залип на их эмоции. Чуть каша не пригорела. Все-таки так непривычно наблюдать девочек прямо здесь, где еще вчера я их маму…
Что за мысли!
Просто, когда за ней закрылась дверь, несмотря на заверения, стало как-то неловко и пусто, да и девочки немного приуныли. Несмотря на их храбрость, они видят меня всего второй день и немного побаиваются. Но вот Соня оживилась:
– Кексы понравились, но больше всего понравился магазин животных по соседству!
Я едва не прыснул от смеха. Шах и мат, братец. Не каждая женщина готова падать к твоим ногам, потому что ты повар. Иногда пудекаки побеждают.
Кстати, заметил, что в целом девочки говорят очень хорошо и грамотно, хоть убейте, не пойму, почему они так исковеркали слово «пуделихи». Да еще и…
– Лиза, может, расскажешь дяде, кого вы вчера принесли к папе домой?
Вопрос оказался на сто из ста. Ну а что, братец же сам желал знать, что там у меня происходит. Вот пусть наслаждается детскими рассказами про Каку и Буку. К сожалению, пока еще я не научился их различать.
Хорошо хоть, с дочками такой проблемы не возникло. Они вообще казались мне непохожими. Пока девочки наперебой делились впечатлениями, я впихнул в них по тарелке каши и отловил шаловливых щенят.
Братец быстренько отключился, пожелав мне удачи, и пригрозил, что, если я не расскажу все матери, он сделает это сам. Вот засранец! Хочет отвлечь от себя внимание. Наверняка матушка бы первым делом кинулась к потенциальной невестке, беременной первым внуком.
Тут я явно его переплюнул. Но пока не готов представлять девочкам бабушку с дедушкой. Хорошо еще, отец у меня не такой активный. Надо будет сначала вступить с ним в сговор. Подготовить почву и бутыль валерианки, так сказать.
Пока мы ели и одевались, прошел час. Как, когда, почему? Время утекало, и я всерьез опасался, что в садик мы попадем не раньше обеда. Девочки сначала устроили бурную слезливую сцену прощания со своими щенками, заставили сделать как минимум по десять фото каждой собаки.
И только потом мы выехали в первом направлении. К теще и тестю. То есть к бабушке и дедушке номер один.
Я запоздало подумал, что вряд ли меня ждет теплый прием. Вот точно вряд ли. Все-таки пропадал столько лет, и не факт, что они поверили в сказку про доброго африканского доктора. Точнее, сто процентов не поверили. Кто знает, может, они ее и сочинили.
Теперь-то покупка собак уже не казалась мне хорошей идеей. Ой, представляю, как они это воспримут: потакание прихотям, баловство, желание купить любовь дочерей и возместить свое отсутствие…
Что-то становилось страшно. Может, сразу в садик? Но кто я такой, чтобы трусить перед этой встречей? Не съедят же они меня? А тут еще девочки устроили целый концерт по дороге к родным: наперебой пели детские песенки и современные хиты. И чушь про какой-то синий трактор.
Уши свернулись в трубочку, а глаз нервно задергался. У меня с детства идеальный слух, да и в работе музыка – неотъемлемая составляющая. Хорошая качественная музыка. А эти детские оры умиляли. Первые минут десять.
Потом делать вид, что все в порядке, стало гораздо сложнее. Еще и на дороге приходилось концентрироваться. Сущий ад. Через полчаса стал ненавидеть московские пробки. Потому что с заднего сиденья стали доноситься мольбы о туалете.
В списке дел, который прислала Вика, первым и жирным пунктом было требование перед выездом едва ли не насильно заставить девочек справить нужду. Теперь я жалел, что проигнорировал это. Потому как одной приспичило по-маленькому, а второй – по-большому.
И как я посреди МКАДа должен обеспечить им туалет?! Как, как: на аварийку – и на заднем сиденье! Если Вике придет штраф, я не виноват. Готов оплатить.
Через час езды мы наконец зарулили в спальный район Бирюлево. Сначала я считал, что тут жизни нет. Уже много лет жил в более презентабельном месте и сюда носа не казал – повода не было.
Теперь мнение медленно, но уверенно менялось. Девочки сразу же стали рассказывать про свои садики. Куда и сколько ходили, и что им там не нравилось. Кажется, не нравилось абсолютно все.
Постепенно я проникался тем фактом, что у Вики секса пять лет не было. Был, просто с собственным мозгом. Кажется, его ей ежедневно насиловали.
К моменту, когда показался их дом, я уже был выжат как лимон. А еще, на секундочку, встреча с потенциально негативно настроенными бабушкой и дедушкой. И это они еще не знают, чем я с их дочерью ночью и утром занимался.
Припарковался возле указанного девочками подъезда. Фух. Сейчас будет передышка, а потом еще целый час песенок и рассказов про Каку и Буку. Главное, не забыть в туалет их сводить перед дорогой. Я уже это понял.
Как только выбрался из машины, стал поочередно вытаскивать девочек. Хорошо, что есть время собраться с духом. Но услышав вопли: «Дедуля, бабуля, у нас теперь есть щеночки», – понял, что и этого козыря меня лишили.
Глава 19. Егор
Развернулся и увидел, как девчонки бегут к высокому, подтянутому мужчине и худенькой блондинке. Ну один в один Вика. Даже на секунду опешил от того, насколько они похожи.
Выпрямился, втянул несуществующий живот. Почему-то вспотели руки. Да еще и взгляд у ее отца такой… пронизывающий. Не удивлюсь, если он у нее какой-нибудь военный. Тогда вообще печально. Я ж не служил.
Боже, о чем я сейчас думаю? Явно не о том, о чем следует. В конце концов не я первый, не я последний случайно становлюсь отцом. Здесь вопросы, если они и есть, должны
