Магистр животного магнетизма объяснял свою теорию путано. В ту пору определеннее выражаться Месмер и не мог, и не потому, что не обладал достаточной остротой мышления, а в связи с загадочностью самого процесса. Наука и сегодня затрудняется определить структуру, сущность и функции как гипноза, так и суггестии. Особую сложность вызывает понимание отношений между внушением и гипнозом, гипнотизером и гипнотизируемым, что в индукции гипноза является ключевым фактором.
Приведем выдержку из эссе писателя Томаса Манна «Блаженство сна», из которой видно, что Месмер умел четко выражать свои мысли и суждения его были проницательны и содержательны. «С тех пор, — пишет Томас Манн, — я всегда с удовлетворением отмечал в книгах все, что там говорилось во славу сна, и когда, например, Месмер высказывает предположение, будто сон, в котором протекает жизнь растений и от которого младенцы в первые дни своей жизни пробуждаются лишь для принятия пищи, является едва ли не самым естественным, изначальным состоянием человека, наилучшим образом способствующим его росту и развитию, — это находит сочувственный отклик в моем сердце. Разве нельзя сказать: мы бодрствуем лишь для того, чтобы спать? — полагает этот гениальный шарлатан. Великолепная мысль, а бодрствование — это, пожалуй, лишь состояние борьбы в защиту сна…»
Ответ Месмеру пришел лишь от Берлинской королевской академии наук и литературы[26]. В нем говорилось, что академия считает теорию Месмера по меньшей мере абсурдной, а притязание на наличие открытия — иллюзией. Месмер не отчаивается. Он отправляется сначала в Швейцарию, где в госпиталях Берна и Цюриха лечит больных, затем 10 ноября 1775 года прибывает в Мюнхен. Здесь после многочисленных случаев исцелений, в особенности при дворе, впервые он добивается официального признания. В этом же году он вылечил графа Каэтано из Берлина, маркиза Тисарта из Бобурга, президента Баварской королевской академии наук фон Остервальда от частичной слепоты и паралича, а также известного математика Бауэра от надвигающейся слепоты.
Ряд удачных исцелений принес Месмеру оглушительный успех. Недавно еще безнадежно больной фон Остервальд, поправившись, подробно описывает свое состояние до лечения и после. «Словно по волшебству, — говорит он, — я был избавлен от недуга, не поддававшегося никакой врачебной помощи». Тем же, кто сомневается или вообще не верит, что его исцеление имело место, Остервальд заявил: «Если кто скажет, что история с моими глазами — одно воображение, то я отвечу, что удовольствуюсь этим и ни от одного врача в мире не потребую большего, нежели сделать так, чтобы я воображал себя совершенно здоровым». Переполненный благодарностью, Остервальд опубликовал в аугсбургской газете свидетельство о своем счастливом исцелении, где говорилось: «Все, что сделал здесь Месмер, исцеляя больных от различных болезней, дает основание предполагать, что он подсмотрел у природы одну из самых таинственных ее движущих сил».
«Гелизий, Вебер, младший Унцер подтвердили эффективность метода Месмера», — признает непримиримый критик Месмера профессор И. С. Галле (1798, т. 4, с. 356). В результате врачебного триумфа Баварская королевская академия, учрежденная в 1759 году курфюрстом Максимиллианом III преимущественно для исторических исследований, 28 ноября 1775 года торжественно избирает Месмера своим членом. В постановлении сказано: «Академия убеждена, что труды столь выдающегося человека, увековечившего свою славу особыми и неоспоримыми свидетельствами своей неожиданной и плодотворной учености и своими открытиями, много будут содействовать ее блеску». Это было первое и последнее избрание Месмера в академики.
Возвратившись в Вену, он продолжает успешно лечить. Известно, что в этот период он исцелил в больницах и при дворе императрицы нескольких неизлечимых больных. Казалось, близится час полного триумфа. Но результат получился противоположный тому, на который он мог рассчитывать. Месмер поднимался по скользким ступеням успеха. Если раньше над ним потешались или просто не замечали, то теперь коллеги увидели в нем серьезного конкурента, от которого надо во что бы то ни стало избавиться.
Чем больше человек известен, тем больше у него врагов
Люди недалекие обычно осуждают все, что выходит за пределы их понимания.
Ларошфуко
Неожиданно Месмер начинает ошущать вначале затаенную, а затем и откровенную враждебность ученых. Отчасти это можно объяснить завистью, отчасти непониманием. Так или иначе, но растущее брожение перерастает в открытое сопротивление его магнетическим сеансам. В прессе появляются статьи, высмеивающие его метод и обвиняющие в знахарстве и шаманстве. Теперь все против него: враги — потому что он зашел слишком далеко, друзья — потому что он не удовлетворяет их неуемную страсть к магнетизму.
В марте 1776 года Месмер сообщает секретарю Баварской академии, что его идея «подверглась в Вене, вследствие ее новизны, почти всеобщему гонению». По истечении нескольких месяцев он пишет второе письмо, где говорится: «Я все еще продолжаю делать физические и медицинские открытия в своей области, но надежда на научное завершение моей системы в настоящее время еще более призрачна, мне приходится непрестанно иметь дело с отвратительными интригами. Здесь объявили меня обманщиком, а всех, кто верит в меня, — дураками. Так встречают новую истину».
Видя, что признания ученого мира скоро не добиться, Месмер решает отдать все силы для лечения неизлечимых больных. Причем он требует, чтобы тяжесть болезни подтверждалась медицинскими авторитетами и документами. Месмер наивно полагал, что таким путем переубедит коллег и добьется признания своего метода и тогда-то уж обязательно перестанут порочить его имя. Долгое время вся Вена только и говорила, что о различных исцелениях, но более всего об излечении известной, музыкально одаренной 18-летней певицы Марии Терезии фон Парадиз, которая с трех лет была незрячей. Это, между прочим, не мешало ей много концертировать. Однажды она даже играла в присутствии Моцарта, который ее похвалил. Множество ее неопубликованных композиций до сих пор хранится в Венской библиотеке.
Профессор Антуан Штерк, глава медицинского ведомства в Австрии и лейб-медик императора, по свидетельству историков, лечил Парадиз 10 лет. Он обкладывал ее мушками[27], пиявками и фонтанелями[28], поддерживал нагноение на голове в течение двух месяцев, а возникшее вследствие этого нервное расстройство успокаивал валерьяной, не забывая при этом целыми пригоршнями пичкать слабительным. В результате этого лечения к слепоте добавились судороги глазных яблок и начало психического расстройства. Полагая, что средств этих недостаточно, Штерк применил электротерапию. После трех тысяч сеансов лечения электричеством здоровье Парадиз окончательно было расстроено. Пытаясь стабилизировать ее состояние, Штерк не нашел ничего лучше, как применить усиленное кровопускание. При таком иезуитском лечении он еще и удивлялся: «Как же так, применяю такие интенсивные средства, а зрение не возвращается?» Справедливости ради следует сказать, что за 150 лет до Штерка известный де ла Боэ говорил: «Кто не умеет лечить болезни ума, тот не врач. Я имел случай видеть немного таких больных и многих вылечил, притом большей частью моральным воздействием и рассуждениями, а не посредством лекарств» (Deleboe, 1650, р. 253). В истории медицины есть и другие позитивные примеры, но, к сожалению, они не стали тенденцией.
Может показаться, что ограниченность терапевтических средств — это результат низкой квалификации Штерка. Увы, такова была общая тенденция или, лучше сказать, состояние медицины того времени. Последняя фаза лечения первого американского президента Дж. Вашингтона, умершего в 1799 году, вероятно, от воспаления легких, осложненного инфекцией горла, показывает, что спустя 50 лет медицина ничем существенным не обогатилась. Он, естественно, мог рассчитывать на самое лучшее по тем временам лечение. Его врач для начала дал ему выпить смесь мелиссы, уксуса и масла, что вызвало у больного рвоту и сильное расстройство желудка, а позднее он впал в бессознательное состояние. Отчаявшийся врач накладывал раздражающие компрессы, чтобы вызвать образование пузырей на коже ног и груди. Одновременно больному несколько раз пустили по 500 мл крови. Вскоре президент скончался.
Приведем несколько высказываний известных немецких врачей позднего времени.
Профессор Лейпцигского университета Иоганн Гейнрот (1773–1843), кстати, один из самых оригинальных и авторитетных руководителей так называемой школы психиков, советовал продолжать кровопускание в случае надобности до обморока; не жалеть пиявок, распределяя их вокруг бритой головы на манер венчика; полезно всыпать в кожные надрезы порошок из шпанских мушек или втирать сурьмяную мазь (цит. по: Каннабих, 1936, с. 251). Главный врач Бреславской больницы Всех Святых К. Ж. Нейман (1774–1850), патрон знаменитого Вернике[29], открывшего речевую зону в области коры головного мозга, учил: «Больного сажают на смирительный стул, привязывают, делают кровопускание, ставят 10–12 пиявок на голову, обкладывают тело ледяными полотенцами, льют на голову 50 ведер холодной воды, дают хороший прием слабительной соли» (там же).
