Зачеты Анна Натальевна принимала в веселой игровой форме – следовало выбирать подписи под картинками на экране (например, так: «что изображено на рисунке? 1) Американский астронавт Дарт Вейдер без шлема 2) Сионист Боб Дилан, играющий на губной гармошке 3) Как русский человек, не вижу принципиальной разницы между личинами иудео-саксонской культурной экспансии»), причем за любой ответ что-то начислялось, так что завалить зачет было трудно даже на спор, хотя некоторым удавалось все равно.
Но имелся у нее и недостаток. Она была тайной кришнаиткой и постоянно выводила на экран всякие индийские картинки, часто неприличные, что очень нравилось девочкам и смущало мальчиков.
Ужас случился от очередной индийской картинки. В этот раз она была пристойной – но при первом же взгляде на нее Маня ощутила, как где-то глубоко внутри просыпается темный, беспричинный и словно бы забытый давным-давно страх.
На экране была индусская статуя – некто многоголовый с каменной гирляндой на груди. У него было огромное число лиц: мужские, женские, даже звериные морды, расходящиеся в разные стороны над плечами. На разноцветные головы были надеты какие-то древнеиндийские каски, похожие на прототип германского военного шлема. По бокам туловища поднимались как бы крылья из множества растопыренных рук. А на коленях перед этим невероятным существом сидел усатый каменный юноша.
Анна Натальевна привела эту картинку в качестве иллюстрации принципа «e pluribus unum»[3], но ее тут же спросили, что это на самом деле – и она с удовольствием нырнула в свой индуизм.
– Перед вами так называемый Вишварупа – «универсальная все-форма» господа Вишну, или же господа Кришны как его аватара. Если вы помните Махабхарату, принц Арджуна и его братья сражались против своей собственной семьи. Арджуну это невероятно мучило, и Кришне, который был его колесничим, приходилось всячески его убеждать и уговаривать. В конце концов он вынужден был показать Арджуне свою универсальную все-форму, аллегорическое изображение которой вы сейчас видите… Поскольку речь идет о духовном зрении, слово «показать» здесь следует понимать в значении «дать пережить».
– Это бог? – спросил кто-то.
– Бог – просто слово, – ответила Анна Натальевна. – В некоторых культурах так называли смазанный бычьей кровью камень. В других – мраморную статую. В третьих – сумасшедшего демона пустыни. Но если вы имеете в виду наивысшую вообразимую сущность, то да – это бог. У этой статуи множество лиц и рук. Но даже такое их количество – это understatement. У Вишварупы бесчисленное число глаз, щупальцев, ушей, плавников, чего хотите – эта форма включает в себя всех существ Вселенной, даже нас с вами. Он – это все. Знаете, детки, почему бог для нас непостижим? Потому что мы не в силах понять, каково это – быть всем сразу. Здесь тайна. Кришна смог. А мы с Арджуной – вряд ли… Нас с вами выстрогали для другого, и состояние Вишварупы для нас программное табу. Не зря один из самых жутких кислотных трипов – это когда вы сперва раздваиваетесь, потом расчетверяетесь и так далее. Будете под кислотой, детки, даже не ходите в эту сторону, хотя вас будут всячески уговаривать и зазывать. Арджуна, например, испытал от переживания Вишварупы такой ужас, что не выдержал и упросил Кришну принять форму попроще… Как вы понимаете, после такого трипа Арджуне стало уже все равно, кого мочить…
К этому моменту Мане сделалось так невыразимо страшно, словно Арджуной была она сама. Она встала и, стараясь двигаться спокойно и неторопливо, покинула аудиторию. К счастью, никто не понял, что с ней произошел нервный срыв – мало ли зачем человеку нужно выйти. В туалете ее вырвало. А потом ужас прошел так же внезапно, как начался.
Это казалось достаточно веской причиной, чтобы пообщаться с Офой – и Маня уже почти решилась. Но тут Офа неожиданно вышла на связь сама.
Она выглядела взволнованной, взъерошенной и невыспавшейся, но даже это странным образом ей шло. Маня понимала, что видит визуализацию собственных предпочтений, и не удивлялась. В конце концов, кукухотерапевт нужен именно для того, чтобы внятно объяснить такие вещи перед двухчасовым сексом на кушетке.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Хочешь не второй, а третий таер? – спросила Офа, как только они отдышались.
– Кто ж не хочет, – хмыкнула Маня. – А у тебя что, есть лишний?
– Есть, – кивнула Офа. – Пожалуйста, слушай и не перебивай…
Мане показалось, что они поменялись ролями – теперь долгую и путаную историю рассказала Офа, а сама Маня как бы стала кукухотерапевтом, изредка задающим вопросы.
Услышанное было невероятно.
У Гольденштерна начались проблемы. Причем серьезные.
– В баночной вселенной существует баланс власти, – объяснила Офа. – Про это мало кто знает, потому что вопрос не касается никого, кроме тех, кто в самом низу… В смысле, на самом верху…
– Я поняла, – сказала Маня.
– В общем, – продолжала Офа, – против Прекрасного устроили заговор.
– Кто? – спросила Маня, чувствуя, как замирает сердце.
– Акционеры и наследники. Члены семьи. Все они давно в банках – и хотят захватить его собственность. У Прекрасного хотят отнять «TRANSHUMANISM INC.» Это рейдерский путч.
– И что теперь будет?
– Путч, конечно, ликвидируют. Он незаконный и так далее – никаких шансов при честной игре. Все легальные процедуры уже запущены и займут недели три. Но если Прекрасного за это время банально отключат от жизнеобеспечения и его мозг умрет, собственность автоматически перейдет к семье. То есть к тем, кто этот заговор начал. А в заговоре, кроме семьи, участвуют почти все баночники, обеспечивающие безопасность Прекрасного… И в этом самое плохое.
– Но разве с Прекрасным могут такое сделать? Ведь будет… Будет революция!
– Какая революция? Про Прекрасного у вас даже вспоминать нельзя. Никто не пикнет. А в банках все перестроятся под новых хозяев и смолчат. Мы все в гостях у «TRANSHUMANISM INC.»
– То есть что, можно вот так просто взять и сковырнуть самого главного… самого нижнего…
– А ты как думала. Прекрасному не на кого положиться. Совсем. И он обратился ко мне…
– Почему к тебе?
– Я долго была его личным терапевтом и любовницей, – сказала Офа. – Мы знакомы больше сотни лет. Но при этом я не член его внутреннего круга и никак не связана с семьей… Обо мне никто сейчас не думает. Когда Прекрасному будут отсекать пути к отступлению, про меня просто не вспомнят.
– А я зачем?
– Понимаешь, – сказала Офа, – в нашем подземном мире все в конечном счете упирается в реальные физические руки, которые могут что-то сделать с банкой. Про это не любят вспоминать, но это так. Прекрасный не верил никому, кроме родственников. Они его предали, поэтому подконтрольные им человеческие руки больше ему не подчиняются. Но у него есть я и ты…
– А что мы можем сделать?
– Вот об этом я и хотела поговорить… Существует компактный автономный агрегат для перевозки мозга. Мы его называем ковчегом. По виду это пузатый алюминиевый чемодан. С собственным питанием и очисткой, невероятно технологичный, стоит как десять бизнес-джетов. И при этом легкий и сравнительно маленький. Разработан специально на случай экстренной эвакуации мозга при угрозе теракта или глобальной катастрофы. Его можно запустить на орбиту в космос. В капсуле, конечно. Автономный срок жизнеобеспечения – около месяца… При этом мозг остается полностью функционален – и может поддерживать связь с внешним миром. Прекрасный хочет, чтобы ты взяла ковчег с его банкой… Он тебе верит.
Мане почему-то это не слишком польстило.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– И? – спросила она. – Куда я его дену? Спрячу под кроватью?
– Хотя бы, – сказала Офа. – У тебя есть тетка-фермерша в Сибири. Там, где ты снимала свою голограмму. Если ты приедешь к ней в гости, это ни у кого не вызовет подозрений. И если у тебя будет с собой чемодан, тоже… Только на всякий случай не звони ей. И не пиши. Просто сразу поезжай, и все…
В сознании Мани распустилась замысловатая калькуляция – словно кто-то уронил каплю чернил в стакан воды. Прекрасный обещал ей банку. Семья Прекрасного не обещала ничего. Если все повернется в пользу Прекрасного, будет третий таер. Как у Офы. Круто. Они тогда смогут реально дружить…
