поигрывая мускулами. Под лоснящейся загорелой кожей их исполинских бицепсов и трицепсов выступали вздувшиеся вены.
— Ты это мне, старая карга, что ли?! — в ту минуту Его Адовство был настолько зол, что даже растерял обычные для него обходительность и сладкоречивость.
Потрясенно вскинув брови, Яга Пантелеевна скривилась от пронзившей её душевной боли.
Здесь я должна отметить, что для душевной боли — моя покровительница и Повелительница Зачарованного леса имела все основания. Ибо, хотя она и была в очень древних летах, однако выглядела так, что любой молодухе могла бы фору дать.
Тем не менее, несмотря на упомянутое выше незаслуженное оскорбление, Яга сумела взять себя в руки и, молча проглотив оскорбление, уперла руки в боки: — Ну а кому же ещё?! Здесь больше никто не ведёт себя как троглодит из преисподней!
При этих её словах глаза Сатаны налились кровью и опасно блеснули. Он напряг руки и сжал пальцы, явно ожидая, что старая карга в ту же секунду подавится своими неуважительными по отношению к нему изречениями. Однако старая карга не только не подавилась, но даже, казалось, не заметила его манёвра, она страстно и запальчиво продолжала словоизвергать обидчику своё мнение: — И поэтому вот, что я вам скажу, Ваше Адовство, если не умеете вести себя в приличном обществе, то…
— В приличном обществе?! — Сатану столь явно и чрезвычайно поразило это последнее замечание Яги, что он даже забыл о том, что его только что обозвали троглодитом. О чём мне сообщили его округлившиеся в ошеломлённом недоумении глаза и гомерический хохот. — Так значит, говоришь, у тебя здесь приличное общество?! — отсмеявшись, угрожающе переспросил он. — И вот этот жулик тоже — приличное общество?! — кивнул он на усатого детину.
— Особенно этот! — с вызовом сообщила Яга, заслонив детину своей роскошной грудью, призывно колыхавшейся в треугольнике декольте, её платья, обтягивающего стройную и подтянутую фигуру «старой карги» как вторая кожа. Во взгляде незаслуженно оскорбленной женщины горели вызов и обида, которые явно говорили, что «старая карга» Сатане не союзник. Что и говорить, сплоховал Его Адовство, когда в пылу гнева столь необдуманно откровенно высказался. — Это же сам Картаус Картаусович3 — торжественно объявила Владычица Зачарованного Леса. — Который мало того, что лучший друг Полкана Китовраса и царь соседнего государства, так ещё и гость! И лучший мой клиент! И поэтому я говорю вам: прочь! Прочь из моего клуба! — и Яга Пантелеевна театральным жестом указала обидчику на дверь.
— Ты, что Яга, костяная нога, совсем офонарела? — оторопел Сатана. Правда, оторопел не настолько, чтобы не быть в состоянии подбирать наиболее оскорбительные и унизительные эпитеты в отношении своей собеседницы. — Ты думаешь, что если твоя забегаловка является зоной, защищенной от враждебной магии по отношению к тебе и твоим сотрудникам, то тебе, — указал он на Ягу средним пальцем. — И тебе, — тыкнул он в грудь по очереди сначала вышибалу а-ля Илья Муромец, а потом и вышибалу а-ля Добрыня Никитич. — То меня можно не бояться?!
Илья Муромец и Добрыня Никитич улыбнулись, обозрев Сатану с высоты своего богатырского роста. Они были довольны. Они получили предлог. Они посмотрели на Ягу Пантелеевну. Та кинула, что, мол, вперед.
Дальше действия происходили в том странном темпе, когда вдруг кажется, что некий волшебник забавы ради замедлил и растянул время.
Его Адовство ухмыльнулся: — Так-так! И голос его прозвучал тихо, радостно и угрожающе, и предвкушающе. Однако ни вышибала а-ля Илья Муромец, ни вышибала а-ля Добрыня Никитич, не обратили на радость, предвкушение и угрозу в голосе Его Адовства никакого внимания. И это стало их роковой ошибкой.
А-ля Добрыня Никитич щелкая косточками на кулачищах, двинулся на Сатану. И он, и его напарник, были раза в два выше и шире в плечах Владыки Пандемониума. Однако молниеносный взмах правой, неожиданный заезд левой в висок. И великан пал к его ногам как подкошенный. Очевидно, вышибала а-ля Илья Муромец сообразительностью не отличался, ибо у него хватило глупости повторить «подвиг» только что геройски павшего бойца. И он повторил. Ровно с тем же успехом. Точнее, без оного.
— Ещё кто-нибудь? — насмешливо поинтересовался Сатана, однако без всякой угрозы в голосе. — Не-ээт? Совсем никто? — в его голосе слышалось явное разочарование. — Ух ты! Как поздно уже! — воскликнул глава Пандемониума, взглянув на свои карманные часы. — А мне, пожалуй, пора.
По джентльменскому клубу прокатился явный вздох облегчения. — Но тебя Ус Усович я запомнил, — окинул Сатана изучающе-расчленяющим взглядом царя соседнего государства, объегорившего его почти на шесть тысяч полканов.
Картаус Картаусович взирал на Его Адовство словно кролик на загипнотизировавшего его удава, начиная, как мне показалось, понимать, что зря он сжульничал.
— Дорогая, — галантно протянул мне руку Сатана. — Мы уходим.
Решив, что на данный вечер и для данного места, и мелодраматичных и боевых сцен достаточно, я покорно взяла Его Адовство под руку, и мы покинули «Посиделки Богатырей».
— Вы… вы… вы… Ха-ха-ха! Я понял! Это были вы! — вновь захохотал он гомерическим смехом, едва за нами закрылась дверь джентльменского клуба.
— Ваше Адовство, с вами всё хорошо? Что случилось? Разве я что-то сделала не так? — изображая святую и весьма недоумевающую невинность, поинтересовалась я.
— Разве я что-то не так сделала? — язвительно-насмешливо перекривил он меня. — Что случилось Ваше Адовство? «А вот и я! Я пришла сдаваться на милость победителя!» И плюхнулась на стол! Вы что, не могли найти более дешёвый способ, чтобы мне отомстить? Или менее многолюдный? Вы же выставили меня не просто плохим игроком в покер, но и идиотом, который перепутал трефовый туз с пиковым!!! И поставил при этом на кон почти три тысячи полканов! Совести у вас нет, Диана! Я к вам со всей душой, рукой и сердцем! А вы… О ведьмы, вам имя — вероломство! — театрально вздохнул он и махнул рукой.
— Вы забыли за сердце схватиться, — не удержавшись, прокомментировала я.
— Что? — не понял Сатана, по-прежнему прибывающий в своих переживаниях по поводу позорного, с его точки зрения, проигрыша в покер.
— Вы забыли за сердце схватиться, Ваше Адовство, — повторила я. — И добавить что-то вроде: «Разбейся сердце и истеки кровью моя плоть, ибо вновь предан я невестою моею!», — ядовито-насмешливо посоветовала я.
В мгновение око Сатана оказался рядом со мной и его рассчитано проникновенный и мелодичный голос прошелестел мне на ухо: — Как мило с вашей стороны, Диана, напомнить мне о том, что вы не первая моя вероломная невеста!
Мое имя, тихо и вкрадчиво произнесенное им, скользнуло дуновением ветерка по раковине уха, скуле и шее. — Как это честно с вашей стороны сразу же предупредить меня о непорядочности ваших
