мой случай в регламенте прописан. Вот давайте ему и следовать.
— Шустрый ты больно. У кого только нахватался?
— Господин опричник учитель суровый, не захочешь, а научишься.
Беззлобная перебранка как-то сама собой переросла в банальный торг. Расписываться в ведомости до получения денег Петя отказался категорически. И внимательно суммы прочитал.
— С меня за проезд одиннадцать рубликов пятьдесят две копейки взяли, — без тени сомнения возмутился он: — Все деньги, что были, у меня выгребли. А тут десять рублей указано!
— Сам виноват. Государем прогонные в десять рублей назначены. И они тебе, вообще, не положены. Это за проезд из Путивля до Академии на чугунке.
— Нехорошо, ваше благородие, бедного кадета обманывать. За билет отдельная ведомость, я же вижу.
— Остальные расписались, и ты расписывайся!
— Так остальные-то одаренные, поди, из этого города? Им прогонные и не положены. А что расписались, так это же вы за них сами деньги получите. А еще меня шустрым называл, а сам-то какой хват! А как опричник об этом узнает?
— Ну, змея! Я с тобой в неурочное время занимаюсь, а ты из себя ревизора строить будешь?! Все бумаги у меня в порядке. А у тебя даже направления нет! Может, тебя, и вправду, в кутузку до выяснения отправить? Посидишь денька три, к отправлению чугунки как раз успеешь, а про остальное — забудь. Чтобы деньги выдать, да форму подобрать тоже время нужно.
В угрозу Петя не поверил, но обороты сдал:
— Ну, не знаю, ваше благородие. Но вы мне хотя бы формы пару лишних комплектов дайте.
— Ишь, какой! Стоимость формы из подъемных вычитается.
В конце концов, получил Петя деньгами всего только пять рублей вместо двадцати (подъемные тоже равнялись червонцу), но при этом два комплекта формы (штаны-галифе, гимнастерка, китель), двойной набор лабораторных хламид и одежды для занятий спортом, две конфедератки, два теплых плаща, три комплекта белья, три ремня с медной пряжкой, три пары сапог и целую пачку подворотничков. Пару горстей форменных пуговиц и каких-то нашивок сам прихватил из открытых коробок — про запас. И даже большой саквояж, чтобы все это упаковать выторговал. Нитки и иголки у Пети свои были.
Скорее всего, никакого отношения к подъемным одежда не имела, и выдавать должны были как раз по два комплекта всего, но спорить дальше делалось уже опасно. Совсем оставлять чиновников без навара, означало нарваться на какую-нибудь ответную пакость. Проще уступить. Остальным кадетам, наверняка, много меньше ценностей перепало.
Да, следует отметить, что по комнатам, где деньги и одежда выдавались, Клюквин лично Петю сопроводил. Наверное, проследить, чтобы тот там ничего лишнего не ляпнул, но, в целом, как говорят чиновники, «вопрос отработал» полностью.
С местом проживания тоже все просто решилось. Оказывается, в Княжьем доме для этих целей специально несколько комнат было выделено. Сейчас, правда, забитых всяким барахлом, так как за последние годы Петя оказался единственным кадетом не из губернской столицы, но диван там имелся, а больше юноше ничего и не было нужно. В туалет на этаже сходить — не проблема.
Кормить, правда, не стали. Есть подъемные, вот их и трать. Но деньги у Пети еще были. Пятерка подъемных, червонец от Плиева и около рубля монетами от гжатских приказчиков. Таким богатым он никогда в жизни не был. Что не помешало ему ограничиться стаканом чая без сахара за копейку из самовара прямо на улице и тремя пирожками с мясом непонятного происхождения (три за пятак).
Мелкую пакость жуликоватому чиновнику он все-таки сделал. Взял с того расписку о получении подорожной из Гжатска на казенном бланке, а пока тот его заполнял, свистнул другой бланк (прямо на столе пачка лежала), свернул его трубочкой, перевязал и незаметно поменял на саму подорожную. Сделал это не столько из вредности, а чтобы следов не оставлять. Ручка, вроде, старую запись полностью поправила, но если проверка будет серьезной, да еще с магией… Лучше не рисковать. И то, что Клюквину будет нечего предъявить, тоже приятно. Зажирели они тут в шестой комнате, совсем мышей не ловят. Ни у одного знакомого ему приказчика фокус с подменой не прошел бы, а эти в шесть глаз смотрят, и все не туда. Грех не воспользоваться. Потом убрали все в шкаф и даже не проверили, работнички. У Пети теперь и подорожная, и расписка в ее получении. И еще один чистый бланк про запас, вдруг пригодится. Красота.
На два дня Петя оказался предоставлен самому себе. Даже за билетом на чугунку заходить не пришлось, ему его посыльный передал, с доставкой прямо до его комнаты.
Оказаться без дела было совершенно непривычно. Никуда спешить не надо, можно выспаться всласть, да не на лавке, а на вполне приличной постели, есть в любой момент и столько, сколько собственная жадность копеек потратить на это позволит. Наверное, именно так баре и живут. Хорошо, но деятельная натура долго в таком состоянии пребывать не может. Пришлось самому себе дела придумывать.
Во-первых, продолжать развивать магическое зрение. Утром, вечером и в любой момент днем. Полезно, так как прогресс, пусть и не столь очевидный, как в первые два дня, но имеется. К тому же это интересно наблюдать, как все вокруг устроено. Ведь нити-каналы не только в людях, они и в растениях есть. При этом пялиться на дерево никто не возбраняет. Это люди под пристальным взглядом нервничать начинают.
Во-вторых, написал три письма, разорившись на целых тридцать копеек на марки. Одно — родителям, второе — купцу Куделину. Все-таки благодетеля поблагодарить надо, без него ни в какую школу он бы не попал. Оба письма кратких, жив-здоров, едет в Академию, благополучно добрался до Путивля. Третье — более подробное, но без уверенности, что дойдет. Старшему брату в полк, который, вроде, где-то на юге под Тьмутараканью расквартирован. Или сестре, если она там найдется. В общем, родню уважил, дальше своими делами заниматься можно. А пока — просто по Путивлю погулять.
По городу будущий маг побродил основательно, но развлечения старался выбирать, в основном, бесплатные. Максимум, что себе позволил, за копейку на карусели прокатился в увеселительном парке. Тут эта забава чисто детской не считалась, катались и парни, и вполне себе фигуристые барышни. А на качелях именно их и было больше всего. Так что Петя с удовольствием посмотрел на развевающиеся полы юбок, из под которых приоткрывался вид на стройные ножки. Но присоединяться не стал. Ему завтра уезжать, закрепить знакомство не успеет, только деньги зря потратит.
На конные состязания сквозь забор с обратной стороны круга ипподрома посмотрел. И
