Читаем без скачивания Слуга чародея - Галина Романова

— Ты что это притащил? — поинтересовался я, поднимая охотничий трофей за задние лапки.

— М-мф! — ответил кот. Дескать, это кролик, не видишь, что ли?

— Откуда ты его взял?

— Ум-м-м, — произнес кот. Дескать, не волнуйся, хозяин, там еще есть!

— Да ты хоть понимаешь, что натворил, пришелец? И что с нами сделают, если узнают? — Я воровато оглянулся по сторонам.

Кот только философски шевельнул хвостом. Поняв, что спорить с рыжим нахалом бесполезно, быстро содрал с себя куртку и осторожно, чтобы не запачкаться кровью, завернул в нее кроличью тушку. После чего, махнув рукой котище, направился обратно.

Обогнул угол дворца — и сразу понял, что не только мне приспичило побродить по парку в столь ранний час. Под одним из балконов, раздвинув мощным торсом кусты роз, стоял высоченный герцог Парута и, запрокинув голову, терзал лютню, завывая с полной самоотдачей и не замечая никого и ничего вокруг:

Я вас люблю! Почти что как казарму!Я вас люблю и думаю о том.Придется взять свою гвизарму[5]И бросить мой родимый дом.

Я вас люблю! Нет просто сил моих!Что там — вы лучше всех, не надо мне других!И этот плац сегодня вам я посвящаю,И этот рвущийся наружу стих.

Я вас люблю! Куда теперь деваться!Иль на войну какую записаться?Я в это чувство влип со всех сторон.О, дайте мне собой полюбоваться,Поднявшись на минуту (лучше бы — на часик!) на балкон.

Голос у герцога был отличный — громкий. Таким голосом хорошо командовать на плацу: «Напр-раво, кру-гом! Шагом марш!» Или во время боя: «Мечи наголо! Вперед, собакины дети!» Но вот петь им серенады под окнами предмета своей страсти, пожалуй, не стоит. Трудно даже в наше неискушенное время найти ценителя столь оригинального тембра. Да и терзание беззащитной лютни трудно было назвать музыкой — скорее длилась изощренная пытка ни в чем не повинного инструмента, ибо бравый герцог использовал лютню на манер бубна.

Есть такая птица — глухарь, которая во время пения ничего не слышит вокруг себя. На гербе герцога явно должна была красоваться именно она, поскольку сэр Ларан, увлеченный пением, не только ничего не слышал, но и не увидел, как на балкон вышел заспанный предмет его страсти — леди Имирес, кутающаяся в халат и отчаянно скрывающая зевоту. Лицо у нее было при этом такое кислое, что я невольно посочувствовал герцогу Паруте.

Не-ет! Я должен это видеть! Я залег за кустами, прижав к траве кота.

— Между прочим, на дворе без пяти минут осень! — сварливо начала принцесса.

— А… у-у… Э-э… Да?! — выдал влюбленный герцог. — Но ваши глаза сияют, как два сигнальных факела, и согревают всех своим светом!

— Почему…

— А они у вас большие и, — вдохновенно перебил герцог, но леди Имирес скривилась еще больше, — и… а… ну… сияют, вот!

Я даже пожалел, что со своего места мог видеть только герцогский затылок, багровый от мысленного напряжения.

— Почему? — улучив миг, слегка повысила голос принцесса, скривившись еще больше оттого, что ее перебили.

— Большие потому, что они такие… ну как штурмовые шиты… — Сэр Ларан взмахнул руками, демонстрируя их размах. — Ну и… э-э… выразительные! Да!

— Почему, — в голосе девицы прорезался сварливый визг, — несмотря на то, что скоро осень, у меня под окном с утра пораньше длится этот кошачий концерт?

Сэр Ларан огляделся по сторонам с некоторым удивлением:

— Но помилуйте, здесь нет никаких кошек!

— Мр-ряф? — возмущенно выдал котяра. Дескать, а я-то кто тогда?

— Впрочем, — тут же родил герцог гениальную идею, — если они вас действительно раздражают, я пойду и разгоню их!

— Вот-вот! — подхватила леди Имирес. — Идите! Идите-идите в… То есть пока не переловите всех кошек, на глаза мне не показывайтесь!

Ее указующий перст уперся куда-то в горизонт, и сэр Ларан слегка поник.

— А с кошками… — робко начал он.

— А вот с кошками возвращайтесь! — отрезала принцесса.

— Сейчас! — немедленно просиял несчастный влюбленный. — Сию минуту! Вы не успеете опомниться! Это я мигом!

И он галопом, размахивая лютней, словно секирой, устремился прочь, давя кусты с энергией лося и вопя во все горло: «Кис-кис-кис, собаки!»

— Пора и нам отсюда убираться. — Я толкнул кота и задом-задом стал выбираться из кустов.

— Слизняк? Это ты? Я не ошиблась?

Вот влип!

Мне пришлось встать, опустить взгляд — ни дать ни взять, вышколенный слуга, который прекрасно знает, как надо себя вести в разговоре с благородными господами.

— Что ты здесь делаешь?

— Ничего, ваше высочество, — тяжело вздохнул. — Просто так… шел мимо…

— Он шел мимо! — фыркнула девица.

— Кота искал!

Кот рядом со мной обреченно прикрыл морду лапами.

— Кота! И ты туда же! — Принцесса вдруг расхохоталась, навалившись грудью на перила балкона. — Ох, насмешил! Надо же, какое совпадение!

Я терпеливо ждал, пока она отсмеется.

— И где он?

Я за шкирку приподнял рыжего зайце-кроликолова. Тот обвис в моих руках жалкой пушистой тряпочкой, закатив глаза и поджав лапки с самым скорбным видом — дескать, пожалейте сироту бесприютную, сами мы не местные, дом сгорел, вещи украли…

— Боже мой! — опять захихикала принцесса. — И в самом деле, кот! Настоящий! Живой!

Брошенный в мою сторону снизу вверх косой взгляд красноречиво намекнул: «Чуть живой…»

— Пожалуйста, — дождавшись, пока ее высочество отсмеется второй раз, попросил я, — отпустите меня!

— А куда? Ты что, спешишь?

— Да, ваше высочество, у меня много дел.

— И какие же у тебя могут быть дела?

Вот скажите мне на милость, она надо мной издевается или как?

— У слуги всегда много дел, — ответил я. — Надо вещи разобрать после приезда, завтрак приготовить, кота накормить…

— Мм-миа, — жалобно простонал толстый котяра, закатывая глаза с несчастным видом существа, которого не кормили вообще никогда.

— А еще? Что ты будешь делать после того, как все закончишь?

Нет, она точно издевается!

— Хозяин непременно найдет мне работу, — вынужден был признаться я. — Мне некогда сидеть сложа руки… Да и сэр герцог может вернуться…

— Нет, ну каков наглец! — произнесла леди Имирес таким тоном, что я невольно сжался в комок, приняв сие замечание на свой счет. — Распевать свои серенады под окном без пяти минут помолвленной невесты!.. Что скажет дядюшка, если узнает? Кстати, через несколько дней во дворце состоится большой бал, во время которого всем представят моего будущего жениха. Скажи, твой хозяин пойдет на бал?

— Не знаю, — замялся я.

— Пойдет, — самоуверенно ответила принцесса. — Пошлю ему приглашение, и он пойдет.

— Угу, — кивнул я, глядя в траву.

— Кстати, — помолчав, поинтересовалась леди Имирес, — а почему мои уши не слышат комплиментов?

— Каких? — опешил я.

— Ну моим уму, благосклонности, красоте и так далее!.. Дескать, стоит вам только приказать, и ради ваших прекрасных глаз я и мой хозяин готовы отправиться не только на бал, но и в Нижний мир, к демонам!

— Не сомневаюсь, что мой хозяин именно это и скажет…

— Что-что?

— Простите, ничего… Ваше высочество, может быть, мне все-таки можно уйти и приступить к своим обязанностям?

— Посмотри на меня, Слизняк! — внезапно раздался приказ.

Я не посмел ослушаться и поднял глаза.

И на несколько секунд выпал из реальности.

«Спас» меня кот. Ему наскучило висеть в моей руке рыжей тряпкой, и вредный зверь изогнулся и впился мне в ляжку когтями от всей широты своей мелкой душонки.

— Ах ты тварь!

Ругнувшись, отодрал кота от своей ляжки. Восемнадцать когтей оставили на моей ноге аналогичное количество царапин, располосовав ногу вместе со штаниной. Отброшенный в сторону, кот с отчаянным воплем ринулся бежать, а я зажал рукой разодранную ногу.

— Ой! — всплеснула руками принцесса. — У тебя кровь! Тебе больно? Тебя надо немедленно перевязать! Снимай штаны и поднимайся ко мне… То есть — она прикусила губу, — сам справишься?

— Угу, — кивнул я и, подхватив куртку с завернутым в нее кроликом, похромал прочь, на ходу изобретая всевозможные способы, которыми расправлюсь с вредным котярой, конечно, если поймаю.

Вообще-то раны были несерьезными — в Лесу Единорогов случалось получать травмы пострашнее, тем более что на мне все заживает как на собаке. Сейчас я просто сниму штаны, обработаю раны целебной мазью собственного изготовления, обмотаю чистой тряпицей — и уже завтра забуду о царапинах. Правда, сегодняшний день похромать все-таки придется.

Кстати, тот же кот в свое время уже успел меня оцарапать. Когда я вытащил его, мокрого и грязного, из разлившейся реки, уже мысленно попрощавшийся с белым светом тогда еще тощий котяра от полноты чувств так разодрал мне руки, что я потом несколько дней не мог нормально шевелить пальцами. Хозяин тогда отказался меня исцелять, аргументировав это тем, что добро должно быть наказуемо. Вот в тот раз я с отчаяния и изобрел свою целебную чудо-мазь. У меня еще остался небольшой запасец.