— Красиво завершил, — одобряет Тери
— В жизни бой закончился бы иначе, — возражаю я, голыш осторжничал, чтобы, согласно правилам, не покалечить противника.
— В жизни? Кресси, в жизни никакого поединка бы просто не было. Кто этот парень? Думаю, не ошибусь, если скажу, что он обычный наёмник, мечтающий пристроиться в тёплое местечко. Столкнись он с лордом в жизни, его бы забила охрана, близко не подпустив к сиятельному телу.
— Тоже верно.
Лорд проходит на следующий этап.
Голыш ворочается в песке. Из ложи не рассмотреть, но, вероятно, ноги повреждены достаточно серьёзно, причём обе. Голыш пытается встать, но безуспешно. Заканчивается тем, что по знаку герольда на арену выбегают двое служащих и попросту утаскивают парня прочь. Можно не сомневаться — к лекарю. Как можно не сомневаться и в другом — на Лазурной церемонии парень присутствовать не сможет, а значит упустит даже призрачный шанс получить предложение — обычно отсеявшихся в первом туре игнорируют.
Зрители освистывают. Публика бывает на диво жестока к поверженным кумирам, а настроение толпы переменчиво.
Я откидываюсь на спинку кресла.
— Кресси, неужели ты хотела, чтобы он победил?
— Хм? Он интереснее железячки, — нет смысла отвечатть правду.
На арене уже бьётся следующая пара, и я сосредотачиваюсь на их поединке. Получше чем все, кого я видела раньше. Оба бойца выбрали плотные куртки с металлическими бляшками. Полагаю, тоже наёмники, мечтающие о тёплом местечке под крылом аристократического рода?
Не могу сказать, что поединок особо зрелищный, но по крайней мере оба бойца примерно на одном уровне, и наблюдать за ними интереснее, тем более они демонстрируют неплохие навыки.
Бои, бои, бои…
Участников чуть больше сотни, и, хотя большая часть поединков не длится дольше двух-трёх минут, победитель определяется за обмен несколькими решительными ударами, первый тур затягивается на неполные пять часов.
Я продолжаю следить за надоевшими однообразными сражениями — высматриваю своего будущего рыцаря.
Лакеи вносят лёгкую закуску. В этом смысле простолюдинам повезло больше, они не связаны условностями и могут есть всё, что принесли с собой, или купить у снующих по трибунам лоточников.
Между тем герольд объявляет второй тур, который длится ещё часа два, но по крайней мере часть боёв становится интереснее, а неудачники вылетают на раз-два, унылой возни неумех больше нет.
Раздаются шаги.
— Добрый вечер, — кланяется… Лексан. Дополз-таки.
Вид у брата… помятый. Несмотря на усилия слуг, идеальный костюм только подчёркивает отёчность лица и остаточную муть во взгляде.
Император медлит, “не замечает” появление сына. Лишь позволив в полной мере ощутить своё недовольство, скупо роняет:
— Кто до нас снизошёл, надо же какое чудо.
Лексан выпрямляется, сконфуженно пожимает плечами и молча занимает единственное свободное место, изначально предназначавшееся Олису.
— Прошу прощения.
Высидев минуту, Лексан показывает лакею подать стакан воды, выпивает залпом и требует следующий.
— Сколько же вина ты уговорил? — спрашиваю я абсолютно нетактично.
— Сестрёнка, ты о чём? — морщится Лёк.
Вообще-то я зла. Если бы братишка не дрых беспробудно, мне не пришлось бы иметь дело с ханом.
— О твоём весёлом времяпровождении в компании посла степняков.
— Кресси? — к разговору присоединяется папа.
Я бросаю взгляд на императрицу. Не хотелось бы при ней и Олисе, но надо папу предупредить.
— Я сегодня имела неудовольствие познакомиться с ханом Ташем. Папа, определённо, ты должен меня похвалить! Я с трудом удержалась, чтобы не приказать убить его на месте.
— Лексан…, — с хорошо слышимой угрозой протягивает Тери.
Я перебиваю:
— Миром разойтись не получилось, в конце турнира нас ждёт, по выражению хана, настоящий поединок. Хан Таш и мой рыцарь лорд Шесс.
Ой, а что это Олис так подпрыгнул? И напрягся? Занятно.
— Кресси, хан Таш не должен пострадать, — папа говорит мягко, но я не обманываюсь. Его слова прямой запрет причинять хану вред.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Олис отворачивается, делает вид, что бой на арене интереснее разговора. Кажется, он услышал, что хотел.
— Лорд Шесс — тем более, — жёстко отвечаю я.
— Кресси, — Тери касается моей руки, — нам не нужно провоцировать степняков.
— С чего бы?
— Нынешний великий хан отличается от прежнего, Кресси.
Это как-то связано с интересом степняков к энергетическим камням империи?
До меня вдруг доходит:
— Великий хан… посватался ко мне?! Но он женат, — не бывает хана без главной жены.
Голову пронзает вспышка острой боли. Я почти теряю сознание, возникает странная раздвоенность. Я в ложе, и обеспокоенные браться, папа спрашивают, что случилось, почему я внезапно прижала пальцы к вискам и молчу. Но одновременно я стою в малой сокровищнице. Книга судьбы лежит не в общей стопке, а на отдельном постаменте, да ещё и раскрытая, а я стою над ней. Я не хочу читать, слишком высока цена, но Книга словно заставляет. Я не могу не то что глаза закрыть или отвернуться, моргнуть не получается. И если часть текста размыта, то несколько фраз бросаются в глаза едва ли не в буквальном смысле.
“Принц Лексан уснул, и тайный шаман взял каплю его крови костью иглозуба. Шаман изготовит амулет и передаст потомку Теневого демона хану Ташу. Когда посольство покинет империю, хан останется в Тени. Придёт час, и хан убьёт императора”.
Боль почти невыносима, слова разваливаются на буквы, а буквы — на чёрточки и закорючки. Я больше не способна читать. Видение тает.
— Кресси!
— Целителя! Позовите целителя!
Я с трудом поднимаю голову:
— Нет, не нужно. Воды. Папа, это… ты знаешь.
Невнятное объяснение, но папа понимает, что я намекаю на Книгу судьбы.
— Кресси…
Тери отбирает у лакея стакан с водой, держит для меня, пока я жадно пью в тщетной попытке смыть боль.
Я ловлю на себе интерес Олиса и императрицы.
Именно в этот момент папа предлагает:
— Кресси, может быть, тебе стоит отдохнуть?
И пропустить самый главный поединок? Поединок Феликса со степняком? Ни за что!
— Спасибо, но не стоит беспокоиться. Всего лишь лёгкое головокружение. Я в полном порядке.
Папа, естественно, не верит, но и не спорит.
И до самого финала я сижу в каком-то оцепенении, пытаюсь разобраться с открывшейся информацией. То, что заговорщики спелись со степняками, для меня не новость. Правда, я не ожидала, что спелись настолько крепко.
Кстати, совместные винные возлияния хана и Лекса теперь видятся в новом свете. Амулет, да? Надо задержать шамана. Или по-тихому уничтожить кость, впитавшую королевскую кровь.
А вот то, что убийцей будет хан Таш для меня откровение. С-с-собака, не в обиду четвероноим будет сказано.
Так…
Видение не было спонтанным. Оно, очевидно, ответ на желание императора поддерживать со степняками перемирие. Получается, намерение ошибочное?
Додумать я не успеваю.
— Ваше высочество принцесса Крессида Небесная, — в себя меня приводит голос Феликса.
Он стоит передо мной, преклонив колено, ладонь прижимает к груди.
— Хан Таш не должен пострадать, — жёстко повторяет император.
Папа… фактически, папа приказывает Феликсу умереть. Меня внутри передёргивает, но я не подаю виду.
— Ваше величество, — Феликс склоняет голову.
— Лорд, покажите себя достойно, и ваш поступок будет награждён. Я даю слово взять вашу сестру под опеку Короны.
— Хах, девочка уже под моей опекой, — влезаю я, и одними губами, чтобы никто, кроме Феликса не могу понять, приказываю. — Убей хана Таша.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Феликс едва заметно вздрагивает.
Я взмахом руки показываю, что он может идти, и Феликс поднимается. Секунда промедления, и он покидает ложу. Умный мальчик… Понимает, что между мной и императором ради сестры надо выбрать… меня.
Герольд объявляет бой чести.
