смысле — прибил голыми руками, как того кабана утром. И за что? Просто за грубый окрик? В нём нет ничего удивительного — обычная реакция шоферюги, увидевшего, как кто-то трётся у его машины. Но меня его обращение почему-то возмутило. Да так, что гнев не удалось погасить полностью.
— Ты с кем так разговариваешь, быдлан? — процедил я угрожающе и зашагал к нему.
Мужик чуть попятился, сунул руку в карман кожанки. Не знаю уж, что он хотел достать, но не успел. Меня накрыла новая вспышка ярости, правый кулак сам собой налился зарядом эдры, заставившим воздух вокруг него задрожать.
Левой рукой я толкнул шофёра в грудь, отбрасывая к стене. Ударил правой, лишь в последний момент уведя кулак чуть в сторону. Ухнул в стену рядом с его головой так, что в бревне осталась здоровенная вмятина, а с крыши посыпался снег. Это даже не удар кувалдой — это будто ядром из пушки шарахнули. Кажется, весь барак содрогнулся.
Мужик дёрнулся от ужаса, вжал голову в плечи. По доскам крыльца застучал выроненный им предмет — не то отвёртка, не то заточка. Я ухватил его левой рукой за грудки, прижал к стене, не давая вырваться.
— Белла где? — спросил негромко, едва сдерживая ярость. Причем злился уже не столько на него, сколько на себя.
Чего я так взъярился-то? Ну как же, какой-то простолюдин имеет наглость огрызаться на князя, к тому же нефилима. Быстро же во мне вызрело это классовое высокомерие. Но что пугало ещё больше — я вдруг поймал себя на мысли, что жизнь этого мужика для меня ничего не значит. Я и правда секунду назад был готов прихлопнуть его, как муху.
Тревожные звоночки… Не хотелось бы превращаться в подобного отморозка.
— Н-не знаю я никакой Беллы… — пролепетал мужик, но я видел, что он лжёт. Для этого даже Дар применять не надо было. — Пусти, а то…
— А то что?
— П-пожалуюсь ректору вашему, — выпалил он, скосив глаза на нашивки на моём студенческом кителе.
— Да ладно? — усмехнулся я. — Уверен, что хочешь привлечь внимание к своей персоне? И к тому, что вы тут прячете?
В глазах шофёра плескался ужас, смешанный с ненавистью. И боялся он, похоже, не только меня.
— Да пошёл ты! — отчаянно выкрикнул он, дёрнулся, попытавшись вырваться.
Снова скрипнула дверь, и раздался спокойный женский голос:
— Тише, Степан. Не шуми.
Обернувшись, первое, что я увидел — это протянутую в мою сторону ладонь с растопыренными пальцами. А поверх неё — распахнутые, горящие внутренним огнём чёрные глаза.
— Отпусти. Его.
Голос Беллы был негромким, но дрожал от внутреннего напряжения. Она, похоже, бросила на меня все силы своего Дара — я явственно видел, как аура эдры вокруг неё кипит, завихряясь и устремляясь в мою сторону тугими спиралевидными жгутами.
Я медленно опустил руки, не переставая смотреть ей в глаза.
— Хороший мальчик, — усмешка, тронувшая её губы, тоже выглядела немного вымученной из-за того, что она продолжала давить на меня Даром — напряжённая, как струна, вытянувшая вперёд руку, будто пытаясь сдвинуть что-то невидимое.
— Степан, верёвку какую-нибудь. Быстро! Свяжи его на всякий случай! И заводи машину.
Шофёр, опомнившись, побежал к грузовику, быстро вернулся с каким-то ремнём.
— Руки! — скомандовала Бэлла, не переставая давить.
Я согнул руки в локтях, держа их перед собой, и шофёр тут же довольно ловко стянул мои запястья между собой.
— Что дальше-то, госпожа? — пробормотал заискивающим голосом шофёр. — Его тута нельзя держать…
— Я же сказала — машину заводи, болван! С собой заберём. Шагай!
Последняя команда предназначалась уже мне, и я помимо своей воли развернулся и размеренно зашагал к машине. Занятные ощущения. Тело движется само собой, а я — будто сторонний наблюдатель.
Шофер, вставив изогнутую рукоятку в паз в передней части капота, несколько раз с силой крутанул её, и мотор ожил. Бэлла тем временем ненадолго скрылась в бараке и вернулась, накинув на волосы тёмную плотную шаль.
В кабину мы втроём едва влезли. Меня посадили посередине, так, что связанные руки пришлось ещё и зажать коленями.
— Может, на голову ему мешок какой накинуть? — спросил шофёр.
— Будет привлекать внимание. Не беспокойся, дорогу он не запомнит. Только двигай быстрее!
Белла изрядно нервничала, но когда мы выехали за пределы парка, кажется, понемногу успокоилась. Скорее всего, из-за того, что я сидел смирно и даже не пытался вырваться. Смерила меня чуть насмешливым взглядом.
— Дурачок… Снова сунулся, куда не надо. И снова попался в мою паутину. Вы, мужики, слишком полагаетесь на грубую силу. Но любую силу можно развернуть в нужном направлении. Порой даже против своего владельца…
Она игриво провела по моей щеке кончиками пальцев.
Я не ответил и вообще не шелохнулся, продолжая ехать дальше с каменным лицом и устремлённым в одну точку взглядом, будто манекен. Дорогу, вопреки словам похитительницы, старался всё же отслеживать. Но больше моё внимание привлекала сама Бэлла. Я снова, как в ходе прошлой встречи, пытался подробнее исследовать её ауру. Но пробиться через защиту или маскировку снова сходу не получалось, хотя силёнок у меня сейчас гораздо больше, чем в прошлый раз. Впрочем, действовать я старался аккуратно, чтобы не спугнуть её, так что в полную силу не давил.
Трепыхаться пора рано. Посмотрим, куда она меня повезёт.
Ехали мы недолго — водила газовал вовсю, не жалея движка, да и улицы с утра были относительно свободны. Мы двинули на северо-восток, в район Мухиного бугра, но складские и промышленные районы миновали и вскоре въехали в квартал дешёвых двух-трехэтажных бревенчатых строений, больше похожих на бараки. Но, судя по попавшейся на глаза табличке, это были некие доходные дома.
Покружив немного по извилистым проездам, мы остановились на заднем дворе одного из самых отдалённых бараков. Он был похож на какой-то цыганский притон из-за развешенного на бельевых верёвках цветастого шмотья, вставшего колом на морозе.
Что ж, хорошее местечко для очередной конспиративной квартиры «Молота». Может, и Арамис здесь?
— Вам помочь? — спросил шофёр.
— Нет, езжай, сама справлюсь. Видишь же, он у меня смирный, — улыбнулась Белла, первой выбравшись из машины.
В дом мы вошли, видимо, с заднего хода — дверь была узкая, сразу выходящая в коридор к лестнице на второй этаж. Белла скомандовала идти наверх, сама следовала чуть позади.
Планировка на втором этаже была простая, как валенок — длинный коридор, пронизывающий всё здание от торца до торца, по левой стороне — окна, выходящие во двор, по правой — ряд дверей, ведущих в отдельные «апартаменты».
Что-то вроде гостиницы, только очень уж замызганной. Недалеко от лестницы даже обнаружилась деревянная конторка, за которой дежурил мужичок в потрепанном пиджаке с заплатами на локтях. Позади него на
