Я бы и дальше продолжала пикировку с девчонкой, лишь бы не смотреть на тех, кто внимательно наблюдал за мной. Сидя под перекрёстными взглядами, я чувствовала себя как уж как на горячей сковороде.
Неуютно, противно и надо отыграть роль на пике внутреннего напряжения, внешне демонстрируя полный штиль. Как говориться, прочувствуй всю прелесть быть в центре внимания любовника, ничего не подозревающей супруги, обманутого кавалера и ядовитой сплетницы. Дурдом, в который я вляпалась, близко не представляя подобного сценария.
Лучше всех чувствовала себя Оксана, светившаяся тихим счастьем, всё сильнее напоминая артистку Наталью Гвоздикову в пору влюблённости. Кажется, Михаил определился в отношении матери своего ребёнка, и я (тут нужны фанфары) стала катализатором сего действа, выполнила функцию множителя, соединив людей в крепкую семейную ячейку.
Что сказать? Молодец…
Внутри всё дрожало, когда я встречалась взглядом с Михаилом. Я хотела на него смотреть, и жаждала, чтобы он исчез. Меня разрывало на две части, лишая так необходимой сейчас целостности. Я пережёвывала пищу, не чувствуя вкуса.
— Отличный борщ, — похвалил Павел, — хозяйка умеет готовить.
— Укропа не хватает, — сказала Лиля, отправив ложку в рот. — Сегодня на второе позы обещали.
— О-о! — слаженный выдох гостей за столом.
— А нас шаман ими угощал, — сказала Оксана, — по две штучки досталось.
— Вкусные?
— Вполне. Правда, тесто было немного толстовато.
Выдохнув, я посмотрела на Михаила. Что я хотела прочесть в его глазах? Снисходительность, усмешку, раскаяние, сожаление? Просто что-нибудь искреннее, настоящее, а не привычную социальную маску. Я зачерпнула ложку борща, посмотрела на него, и обратно вылила в тарелку. В любом случае, мавр сделал своё дело, мавр может уходить.
Еда не лезла в горло, боюсь, тут и позы не помогут. Мне нужен якорь в штормовом море эмоций. Судя по лицу Екатерины, ей доставляло садистское удовольствие наблюдать за мной, ощущая моё внутреннюю тряску. Под ядовито-насмешливым взглядом девчонки я ощущала себя голой.
— Катя, посмотри фотки, — Рома неожиданно протянул мне свой телефон.
Я встрепенулась. Вот он — мой якорь, моё спасение. С готовностью, словно только этого и ждала, я взялась рассматривать фото.
— Ты листай, листай. Выбирай, что нравится.
Мы склонили головы близко друг к другу. В принципе, я тоже владела разными масками. Одну из них — жгучую заинтересованность я сейчас и надела.
— Ой, вот эту перекинь. И эту. Сколько их у тебя.
— Некоторые в пещере темноваты, но я улучшу.
— Ты прямо Шрайбикус. Можно целую статью с фотками забахать.
— Я так и хочу сделать.
— Какая прелесть! Пол в пещере, усыпанный сосульками. Атмосферно. Ты — гений.
Рома засветился от похвалы, а кое-кто не смог сдержать злобного хмыка.
— Ой, моя нога без тапочки, — засмеялась я.
— Это фотки в красном купальнике? — ревниво спросила Екатерина.
— И в купальнике тоже, — откликнулся Рома, — Катя такая фотогеничная. Разрешишь использовать твоё изображение? — он с надеждой взглянул на меня.
— Бери, конечно.
— Это ж не обнаженная натура, — опять встряла Екатерина, на которую никто не обращал внимания, — всё очень целомудренно, — сделала паузу и громко добавила. — Было в пещере.
*
Я задохнулась от ужаса. Девчонка видела, как Михаил приходил ко мне. Молчать её не заставишь. Лихорадочно решая, что делать, я опустила ложку в борщ, ощущая, как щеку печёт взгляд малолетки. Огонь по бикфордовому шнуру нёсся к бомбе, у меня оставалось три секунды до взрыва. Екатерина набрала воздух для следующей реплики, и я произнесла доверительным тоном.
— Представляете, мне сегодня этот рэпер звонил, он, оказывается, недалеко от нас гостит. Его заинтересовали фотосессия в купальнике. — И с невинной улыбкой перевела взгляд на девчонку.
В Мироздании возникла новая черная дыра, так исказилось лицо Екатерины. Лиля с Пашей не дали испытать мне полный триумф, насладиться эмоцией поверженной Екатерины. Они, перебивая друг друга, засыпали меня вопросами.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Серьёзно? Этот рэпер ещё здесь?
— Откуда он узнал твой номер?
— А что он хотел?
— Номер дала Юля. Он представился и спросил, не хочу ли сняться в клипе…
— Ой, я не могу.
— А ты, что?
— Я сначала растерялась. Ну-у, и мы пока не договорились. У меня по времени ещё две экскурсии. У него тоже какие-то дела.
Екатерина молчала, кусая губы, я ей «приветливо» улыбнулась. Что детка? Как тебе такие новости?
Случайности бывают только для тех, кто не видит. Распущенные волосы злобной фурии, поездка в баню с мгновенным отказом париться, уход в ночь и возвращение к буханке навели меня на определённые мысли. Конечно, я не менталист, но сложить два плюс два у меня получилось. Около бани были расположены «элитные» по меркам Сахюрты гостевые дома, которые мы в тот вечер обсуждали. Предположение о том, что важного гостя поселят в самом лучшем доме, не подлежало сомнению.
А уж ночные кошачьи мяуканья из репертуара рэпера в исполнении девчонки я вообще вряд ли забуду. Всё сходилось к одному. Екатерина тем вечером ходила на свидание, и скорее всего, её не встретили с цветами и шампанским. Будь я на месте половозрелого самца, не стала бы связываться с сумасшедшей фанаткой, отправила бы её прочь.
— Катюха, твой купальник произвёл фурор, — сказал Паша, — за это надо выпить. Тем более, ребята уезжают.
Павел помчался к холодильнику и через минуту на столе стоял коньяк со стопками.
Все, кроме Екатерины, оживились. Я украдкой бросила взгляд на Михаила, но он качественно держал лицо в предвкушении бухнуть на дорожку. Грустно. И бесит. Сволочь лицемерная.
А что я хотела? Чтобы он бросал на меня влюблённые взгляды, сидя рядом с женой? Что ж, поддержу его игру.
— Всё-таки главные почести Роману, — я обласкала Рому взглядом и положила ладонь на его длинные пальцы с аккуратно подстриженными овальными ногтями.
— Спасибо, Катюша. Я рад, что тебе понравились мои фотографии.
Упс! Кажется Ромочка совершенно забыл утренний инцидент, отвечая мне нежным признательным взглядом. Со стороны мы смотрелись как два голубка, воркующие друг с другом. Меня чуть не стошнило от этой приторной картины, но я доиграла её до конца назло оленю, сидевшему напротив.
— Как жаль, что вы уезжаете, — сказала с грустью, не отрывая взгляд от Ромы.
— А то бы и тебе досталось сладенькое, — девчонка адресовала свою реплику Роме, наверное, решив ещё раз укусить меня.
Просчиталась. Я с улыбкой повернулась к ней.
— Это ещё не всё сладкое, кстати. Меня ждут дивиденды на фирме. Сделать фото в купальнике просил наш дизайнер. Мы готовим рекламные материалы, для этого и нужны мои архи крутые фотографии. Так что…
Девчонка злобно зыркнула, а я лишь пожала плечами. На ядовитые реплики малолетки народ, похоже, перестал обращать внимания. Паша принялся разливать коньяк.
— Екатерина, тебе ещё рано, — сказал девчонке. — Ну, за знакомство.—
Паша поднял свою стопку, и мы дружно чокнулись. Из кухни с широкой тарелкой в руках появилась хозяйка.
— Позы…
— Оу. Как раз вовремя.
— Вот и закуска!
Выпив залпом коньяк, я выдохнула. Притворяться и врать опротивело. Теперь под видом дегустации долгожданных поз можно закончить этот спектакль. Если, конечно, Екатерина даст мне передохнуть.
**
Девчонка погружала меня в болото низких вибраций, а я изо всех сил сопротивлялась. Вычислив слабое место малолетки, ударила по нему.
Разница между нами была в том, что любое своё состояние, любой опыт я принимала и разрешала себе идти в каком угодно направлении. Воздействие на меня злобной фурии я смогла проанализировать и не свалиться в злобу и страх. Екатерина же попала в ловушку, в мой наведённый транс. Ликование от манипуляции я не испытывала, но и не винила себя за боль, которую причинила ей.
