отзывается моя подруга. – Террористы эти все больные на голову! Ну, в смысле, нападать на обычных мирных людей во имя всяких там…
– Это не террористы, – обрываю ее я. Мэи пораженно моргает, прервавшись на полуслове. – Эти люди охотились за мной, лично за мной.
На экране видно, как у Мэи отвисла челюсть.
– Что? За тобой?! В смысле – за тобой?!
– Дэмиен пытался меня похитить.
Рот Мэи сам собой открывается все шире и шире с каждым моим словом, пока я рассказываю ей про белый автофургон, про то, как Феникс меня вытащил, про безумную гонку на байках, про страшную галлюцинацию на тему ритуального жертвоприношения. Она в ужасе выслушивает о выстрелах, о том, как Дэмиен в кого-то попал, о том, как он пытался на ходу стащить меня с мотоцикла Феникса… Я пересказываю ей жуткую историю про Охотников за душами, о том, как этот парень заявил, что он – защитник моей души… И под конец я доверяю моей лучшей подруге историю о том, как видела кусочек своей прошлой жизни. Про бомбежку времен Второй мировой. Проговаривая все это вслух, я сама отлично осознаю, как бредово оно звучит.
Когда я наконец заканчиваю рассказ, лицо Мэи отображает всю гамму обуревающих ее чувств: смесь изумления, ужаса, недоверия… Внезапно она расплывается в улыбке:
– Слушай, я поняла, ты же меня просто разыгрываешь? Ты все это придумала, чтобы не ходить на контрольную?
– Нет, я тебя не разыгрываю, – каменно серьезным тоном отзываюсь я. – Зачем бы мне?
Мэи резко садится в постели, опираясь на подушку.
– Так. Если это правда, ты должна срочно обратиться в полицию.
Я только трясу головой:
– Даже ты мне не сразу поверила. Думаешь, полицейские поверят?
– Пожалуй что нет, – Мэи в замешательстве трясет головой. – По крайней мере, не поверят во все это целиком. Я бы на твоем месте оставила при себе ту часть истории, которая насчет прошлых жизней.
– Но ты-то мне веришь? – отчаянно спрашиваю я, чувствуя, как подступает тупое отчаяние. Ужас, что, возможно, я куда-то выпадаю из реальности, действительно схожу с ума.
Мэи прикусывает губу, раздумывая над ответом. Потом медленно говорит:
– Я верю, что Дэмиен тебя преследует и что этот Феникс вмешался, чтобы тебя спасти. И в парке тогда, и сегодня утром. А вот насчет прошлых жизней я не уверена. Тебя преследовали, потом пытались похитить, это наверняка вызвало серьезный стресс… Как ты сама думаешь, тебе не могли показаться все эти… картинки из прошлого?
– Нет. Оно выглядело как настоящие воспоминания, понимаешь? – настаиваю я. – Цельные, завершенные! И зрительные, и обонятельные, и вкусовые, и все было как будто вчера. Такое невозможно представить просто из-за стресса. Это не похоже ни на сны, ни на галлюцинации. Оно так же реально, как наш с тобой разговор вот сейчас.
– Но ты сказала, что этот Феникс мог подсыпать тебе что-то в питье. Может, ты была права?
Я со вздохом пожимаю плечами:
– Честно? Не знаю, не представляю. Даже если предположить, что тогда он такое сделал, это не объясняет всех воспоминаний из прошлых жизней, которые у меня бывали.
Мэи снова замолкает в замешательстве. Наконец произносит:
– Слушай, а в каких религиях верят в прошлые жизни? В реинкарнацию? Приша совершенно точно что-то об этом говорила. Вдруг тут есть доля истины?
– Значит, ты думаешь, что я не спятила? – с облегчением выдыхаю я.
Мэи улыбается, и я чувствую, как гора падает с плеч.
– Что ты не спятила – в этом я совершенно уверена. А вот твой ангел-хранитель – вполне возможно, что и ненормальный. Со всеми этими его разговорами про Воплощенных и защиту души – он прямо как из психушки сбежал… что не мешает ему быть храбрым и вполне себе красавчиком, по твоему описанию!
Она хихикает, и я подхватываю ее смех: меня очень поддерживает, что кто-то разделяет мое мнение о Фениксе. О том, что он просто псих. Однако же сердце мое сжимается при мысли о нем… Так хочется снова его когда-нибудь увидеть! Я старательно подавляю это желание, не хочу, чтобы Мэи догадалась.
– Как думаешь, что мне делать, если этот Феникс снова объявится? – спрашиваю я.
– Ты чувствуешь с его стороны какую-то угрозу? – сразу спрашивает подруга.
– Нет… Совсем наоборот. Когда он рядом, я чувствую… спокойствие. Безопасность. Это так странно, я ведь его едва знаю…
– Это нормальная реакция, ведь он тебя спас от нападения, – возражает Мэи. – Если честно, меня куда больше тревожит тема, что снова объявится Дэмиен. Вот он – реальная угроза, в отличие от Феникса, и ты должна…
Стук в дверь моей комнаты прерывает наш разговор, и на пороге появляется мама. Я разворачиваюсь, чтобы попросить ее ненадолго оставить меня в покое, потому что я разговариваю с Мэи, – и вижу обеспокоенное выражение ее лица. Да что там: она просто в панике.
– Дженна, к нам пришла полиция. Хотят тебя расспросить.
12
– Это ваши вещи? – спрашивает посетительница, выкладывая передо мной запечатанный пластиковый пакет.
Да, в нем моя сумка с цветочным принтом и мой телефон в блестящем чехле. Женщина глядит на меня строго, но без особой суровости, серые глаза за тонированными стеклами очков словно бы пытаются проникнуть в мои мысли. Она представилась как детектив-инспектор Кэтрин Шоу из лондонской полиции, однако одета не в обычную полицейскую форму, а в темно-синий приталенный костюм на белую блузу.
– Да, – отвечаю я растерянно и протягиваю руку к своему телефону.
Однако инспектор не торопится отдать его мне – напротив, подвигает пакет своему коллеге, констеблю средних лет (этот одет в привычную униформу). Плечистый мужчина с аккуратно подстриженной бородкой, он больше напоминает ее телохранителя, чем полицейского.
– Если не возражаете, мы пока хотели бы хранить эти вещественные доказательства у себя, – поясняет инспектор Шоу, и по ее тону ясно – на самом деле совершенно неважно, возражаю я или нет.
– Вещественные доказательства чего? – резко спрашивает мой папа, сощурив глаза. – Вы же не подозреваете нашу дочь в причастности к терактам?
Инспектор Шоу вынимает из нагрудного кармана блокнот, щелкает авторучкой, готовясь записывать.
– Хороший вопрос, сэр, именно он нас и интересует. Мы просто хотим кое о чем расспросить Дженну. Внести ясность.
Мои родители обмениваются тревожными взглядами. Инспектор усаживается за обеденный стол напротив меня, не отрывая от меня глаз. Я ерзаю на стуле, неожиданно в столовой становится очень жарко и душно. Я обвожу языком пересохшие губы.
Мама присаживается у края стола, придвинув к себе чашку чая, но не делает ни малейшей попытки из нее отпить. Папа стоит у нее за плечом, скрестив руки на груди, между его бровей пролегла тревожная морщинка.
Инспектор Шоу холодно улыбается мне. Если эта улыбка имела целью меня подбодрить, эффект получился обратный.
– Дженна, – начинает полицейская, – расскажите, пожалуйста, где вы находились сегодня утром.
– Я… я проснулась, позавтракала и пошла в школу, – отзываюсь я,
