Глава 8
Хрущёв, Кеннеди и программа совместного исследования космоса
Известно, что Президент США Джон Ф. Кеннеди (John Fitzgerald «Jack» Kennedy; 29.05.1917— 22.11.1963) до определённого времени мало интересовался космосом. Однако нашлись люди, которые смогли убедить его публично заявить в мае 1961 года о необходимости организации отправки людей на Луну. Есть данные, что люди из NASA с этой целью продемонстрировали Кеннеди нечто, что заставило того резко поменять свою точку зрения.
Сын Никиты Хрущёва (15.04.1894—11.11.1971) — Сергей (родился 02.07.1935 г.; ныне проживает в городе Провиденс, штат Род-Айленд, и занимается преподавательской работой) — вспоминал, что 3–4 июня 1961 года на саммите в столице Австрии г. Вене Джон Ф. Кеннеди предлагал Н.С. Хрущёву объединить советскую и американскую космические научные программы, с тем чтобы достичь Луну вместе.
В ряде источников, описывающих планы Кеннеди и Хрущёва относительно совместного исследования космического пространства, зачастую указывается, что Хрущёв, не особенно доверяя молодому Президенту США, поначалу отказался. Однако Кеннеди делал всё новые и новые «заходы» и в результате добился согласия со стороны Хрущёва. На самом деле, как это ни парадоксально, всё обстояло совершенно иначе.
В книге «Рождение сверхдержавы» (глава «Кризис») сын Никиты Хрущёва Сергей делает ценное замечание: идея об объединении советской и американской космических программ сформировалась в голове у его отца уже к началу 1960 года. 14 мая того года Хрущёв прибыл в Париж для переговоров относительно дальнейшей судьбы разъединённой на тот момент Германии. В переговорах помимо самого Никиты Хрущёва принимали участие:
Президент Франции Шарль де Голль (Charles Andre Joseph Marie de Gaulle; 22.11.1890—09.11.1970; Президент Пятой республики с 1959 по 1969 годы); премьер-министр Великобритании Гарольд Макмиллан (Harold Macmillan; 10.02.1894—29.12.1986; должность премьер-министра занимал с 1957 по 1963 годы);
Президент США Дуайт Эйзенхауэр (Dwight David Eisenhower; 14.10.1890—28.03.1969; 34-й Президент США: с 1953 по 1961 годы).
«В 1960 году, — вспоминает Сергей Хрущёв, — в Париж отец захватил с собой предложение о совместном с США освоении космоса. К сожалению, возможности обнародовать эти предложения не представилось. В пылу обмена взаимными претензиями они оказались неуместными».
Взаимные претензии возникли по поводу американского самолёта-разведчика «U-2», пилотируемого Фрэнсисом Пауэрсом (Francis Gary Powers; 17.08.1929—01.08.1977), который 1 мая 1960 был сбит в небе над Свердловской областью ракетами класса «земля — воздух».
Хрущёв требовал от Эйзенхауэра принесения публичных извинений Советскому Союзу и признания того факта, что самолёт выполнял разведывательную миссию. Руководство США идти на этот шаг категорически отказывалось, в результате чего майская встреча в Париже оказалась сорванной.
О предложениях США совместно вести исследования космоса, конечно же, говорить было несвоевременно.
Встреча Хрущёва и Кеннеди в Вене в начале июня 1961 года была посвящена обсуждению главных тем: необходимость форсирования переговоров о разоружении и запрещении испытаний ядерного оружия, о судьбе ФРГ и ГДР, а также о статусе Западного Берлина. Ситуация осложнялась событиями на Кубе, где с 15 по 17 апреля 1961 года при поддержке США была предпринята попытка свержения режима Фиделя Кастро (так называемая «Операция в заливе Свиней», она же — «Операция на Плайя-Хирон», она же — «Высадка в заливе Кочинос»). Кубинская ситуация, вспоминал Сергей Хрущёв, не добавляла его отцу веры в честность и миролюбие США.
«Тем не менее, — замечает Сергей Хрущёв, — когда Президент Кеннеди предложил объединить усилия для полётов на Луну (25 мая он направил Конгрессу послание на эту тему), отец сначала согласился. Правда, в самом общем виде. На следующий день во время встречи в советском посольстве он с сожалением отверг заманчивую идею, — в ракетных делах оборона так тесно связана с космосом, что разделить их невозможно. О том, чтобы поделиться военными секретами, не могло быть и речи. Условия не созрели.
Когда отец рассказал мне об идее совместной высадки на Луне, я поддержал его: как можно о таком даже подумать? (В том смысле, что Никита Сергеевич поведал сыну о своём отказе и Сергей Хрущёв одобрил решение отца — Авт.) Челомей придерживался иной точки зрения. По его словам, сотрудничество принесло бы большую пользу нам, чем им».
Тем не менее, несмотря на Карибский кризис, и Хрущёв, и Кеннеди продолжали двигаться навстречу достижению договорённости о совместном освоении космоса Советским Союзом и Соединёнными Штатами. Фактически к осени 1963 года дело подошло к подписанию совместного договора и началу реального сотрудничества.
Несмотря на противоречивость своего характера, Никита Хрущёв, безусловно, мыслил масштабами государственных интересов. Идея объединения усилий СССР и США в исследовании Луны (и вообще — космического пространства), скорее всего, для Никиты Сергеевича была продиктована тремя обстоятельствами.
Первым из них вполне могло стать понимание того, что совместная работа в космосе увеличивает взаимопонимание между двумя государствами и реально способствует разрядке международной напряжённости. Сергей Хрущёв вспоминал слова своего отца, сказанные им осенью 1963 года: «Кеннеди — умный политик, война так же не входит в его планы, как и в наши. Будем договариваться, будем решать дело миром».
Второй причиной могло стать обстоятельство технического характера: в первой половине 1960-х годов команда американских ракетных конструкторов во главе с Вернером фон Брауном практически ликвидировала отставание США от СССР в плане наличия необходимых ракет-носителей.
В книге «Рождение сверхдержавы» (глава «Исход») Сергей Хрущёв, вспоминая разговоры с отцом осенью 1963 года, повторяет свои опасения относительно объединения космических программ СССР и США: «Мне казалось, что раскрытие наших секретов противнику чрезвычайно опасно. Сегодня их гнетёт миф о нашем превосходстве: мощные носители, таинственное горючее, фантастически точные приборы, и кто знает что ещё. Но мы-то знаем, что ничего этого нет. Наши ракеты, возможно, не хуже, но уж никак не лучше стартующих с мыса Канаверал.
В 1957 году, до какой-то степени в 1961-м, ещё можно было говорить об исключительной грузоподъёмности «семёрки». Сегодня всё это ушло в прошлое, а УР-500 и Н-1 здорово уступают «Сатурну». Я не мог не высказать свои опасения отцу.
Он согласился с моими доводами, но выводы у него оказались противоположными. Отец повернул их в подтверждение своей точки зрения: если мы не в состоянии сохранить первенство, то тем более имеет смысл объединить усилия».
Наконец, третьей причиной для Никиты Хрущёва могли стать соображения финансового характера: космическая программа СССР (как, впрочем, и США) была очень дорогостоящей. В 1963 году Сергей Королёв уже подошёл к процессу практического воплощения в жизнь идеи по созданию ракеты-носителя сверх-тяжёлого класса «Н-1». Первоначально она предназначалась для вывода на околоземную орбиту тяжёлой, весом до 75 тонн, орбитальной станции с перспективой обеспечения сборки тяжёлого межпланетного корабля для полётов к Венере и Марсу. Но цена вопроса создания этой ракеты, обозначенная Королёвым к осени 1963 года, была очень высока.
Конкретную сумму Сергей Хрущёв не называет, но приводит в своих воспоминаниях (глава «Исход») другие весьма впечатляющие цифры: «Сколько Советский Союз потратил на лунную программу, не известно и поныне. Преемники Королёва считают, что к моменту прекращения работ в январе 1973 года затраты составили 3,6 миллиарда рублей. Что включено в эти 3,6 миллиарда, а что осталось за бортом, столь же не ясно сейчас, как это было в 1963 году.
Интуитивно представляется, что если бы можно было скрупулёзно учесть все расходы, то цифра бы выросла в 4–5 раз. Американский полёт на Луну с высадкой и благополучным возвращением обошёлся налогоплательщикам в $21 миллиард».
Чтобы понять, сколь серьёзными были намерения Никиты Хрущёва объединить усилия СССР и США в деле освоения космоса, приведём две цитаты из книги воспоминаний его сына (глава «Исход»): «Осенью 1963 года отец несколько раз возвращался к своему разговору с Кеннеди в Вене о возможности объединения усилий в лунном проекте. Тогда он отверг предложение Президента о сотрудничестве, опасаясь за военные секреты, и ограничился соглашением о совместной деятельности в области мирного космоса. Это была скорее декларация об обмене информацией, чем серьёзная программа работ […].
Встреча с Королёвым и Глушко заставила отца ещё раз задуматься о лунной программе. Уж больно дорого Сергей Павлович запросил за свою Н-1. Впервые слова отца, точнее, мысли вслух о возможности заключения соглашения с США об осуществлении лунной программы я услышал где-то во второй половине сентября.
