Люба не нашлась что ответить, Борис же решительно взял ее под локоток и повел к сверкающим дверям.
«Сейчас швейцар шепнет ему на ушко, что его дама с большим приветом», — испугалась Люба. Но швейцар промолчал, мало того, подобострастно открыл перед Любой дверь. «Богатые люди богаты не только деньгами, но и странностями, — сообразила она. — Он принял меня за сумасшедшую миллионершу, не иначе. Сколько же ему надо дать на чай?» Их провели к столику у окна. Люба села и неуверенно взяла в руки меню. Названия блюд ей ни о чем не говорили.
— Позвольте мне? — выручил ее Борис.
— Да, конечно!
— Рыбу, мясо?
— Я на диете. Овощи, — ляпнула она и тут же вспомнила, как уплетала в его присутствии Касины наваристые щи.
Но Борис и глазом не моргнул. И не попытался поймать ее на вранье. Вскоре перед Любой появилось диетическое блюдо, судя по всему, салат. А перед ним дымящийся жюльен. Или нечто на него похожее.
— А я, признаться, люблю покушать, — сказал Борис, с аппетитом принимаясь за жульен.
«А Кася замечательно готовит, — подумала Люба. — Вот за это и надо зацепиться!»
И как только Люба подумала о Касе и ее проблемах, ее неуверенность исчезла. В битве за Касино счастье она вновь стала собой.
— Да, я на диете, — сказала Люба, мягко улыбнувшись. — Единственное, перед чем не могу устоять, это перед Касиной стряпней.
— Да, она замечательно готовит, — тут же согласился с ней Борис. И безразлично спросил: — А вы давно ее знаете?
— Сблизились мы неделю назад. Или чуть больше. До этого Кася жила у подруги. Но обстоятельства сложились таким образом, что она вынуждена была съехать. Она переночевала у меня, потом я порекомендовала ее Климову.
— В сущности, вы ее не знаете. Кто она, откуда? Кто ее родители? Документы ее не смотрели?
— Все еще думаете, что она — воровка? — возмутилась Люба.
— Как говорится, доверяй, да проверяй.
— За Касю я ручаюсь! Но если хотите проверить…
— Спасибо, но это я возьму на себя.
— Как угодно.
Люба слегка обиделась.
— Ну, ну, не будем конфликтовать, — обаятельно улыбнулся Борис. — Бокал вина?
— Я за рулем, — все еще сердито сказала Люба.
— Я тоже. Но по бокалу вина мы можем себе позволить. Если вы доверяете моему вкусу…
— Пожалуйста.
Борис подозвал официанта, и вскоре им принесли два бокала вина. Они выпили мировую. Люба никак не могла понять, помогла она Касе или же, напротив, навредила.
— Если хотите, я к ней присмотрюсь, — миролюбиво сказал Борис. — Я вижу, вам небезразлична ее судьба. Даже могу поужинать с ней в ресторане. Чтобы узнать получше.
Он сказал это в шутку, но Люба, что называется, поймала его на слове.
— Вот и пригласите ее на ужин. Или это вас унижает? Ходить в ресторан с прислугой? Только с длинноногими блондинками?
— Вы думаете, что я сноб?
— А разве нет?
— Если хотите, я вырос в семье рабочих. Ни у матери, ни у отца нет высшего образования. Всего добился сам.
— Кто бы мог подумать! — удивилась Люба. — А я полагала, у вас замечательная родословная!
— Я дворняга, — рассмеялся Борис. Сверкнули белоснежные зубы. — Беспородная дворняга. Но не прочь купить себе за деньги замок и именитых предков.
— Вы, должно быть, шутите?
— Ничуть! Знаете, Любовь Александровна, вы приятный собеседник. Располагаете к откровенности. Я ведь никому не рассказываю о своих родителях. Мне тоже хочется сделать для вас что-нибудь приятное, честное слово!
— Сходите с Касей в ресторан.
— А почему это для вас так важно?
— Пусть это останется моей маленькой тайной.
— Вы загадочная женщина. Хорошо. На днях я приведу сюда Касю. Идет?
— Отлично!
«Ну вот. Я сделала для Каси то, что сегодня в свою очередь сделал для меня Климов. Устроила ей свидание с Борисом».
— Горячее несут, — заметил Борис. — Итак, к делу.
Официант принес горячее и бесшумно удалился.
— Почему вы думаете, что у меня есть к вам какое-то дело? — спросила Люба.
— Неужто вы через Климова назначили мне любовное свидание? Оригинально! А что дальше? Сейчас позвонит мой босс и скажет: «Борис, ты сегодня ночуешь в моем загородном особняке. Она едет с тобой. Я велел горничной приготовить только одну спальню».
Люба стала пунцовой:
— Что вы себе позволяете?
— Я позволяю? — он откровенно развеселился. Что касается сексуального опыта, не ей с ним было тягаться.
— Оставим эту тему, — Люба схватила со стола бокал, на дне которого еще плескалось вино, и сделала жадный глоток. — Вы правы: я вас вызвала по делу. И дело серьезное.
— Вот как? — он сразу насторожился.
— Название «Частная жизнь» вам о чем-нибудь говорит?
— Насколько я знаю, что название детективного агентства, — Борис откинулся на спинку стула. Лицо его словно застыло.
— В которое вы обратились.
— По просьбе Климова.
— Климов назвал именно «Частную жизнь»?
— Нет, но он потребовал, чтобы я обратился в лучшее детективное агентство Москвы. Я навел справки. Мне сказали, что VIP-клиенты предпочитают обращаться в «Частную жизнь». Туда я и позвонил.
— Почему Климов не обратился к собственной службе безопасности? Он мог нанять человека из вашей же кампании.
— Потому что Георгий Кимович никому не доверяет, — спокойно сказал Борис.
— Я не совсем поняла.
— А чего тут понимать? — он откровенно удивился. — Идет крупная игра. Ему могли сказать: да, дело поручено такому-то. А потом: такой-то не справился и уволен. Или уволился. Перепоручено такому-то. Не нравится, так вы всегда можете его уволить. И так до бесконечности. Богатые люди беспомощны, как дети. Как только у них появляются первые большие деньги, они нанимают людей, на которых перекладывают часть своих обязанностей. Освобождается время, налаживаются связи, появляется еще больше денег. Те люди, которых они наняли, в свою очередь тоже нанимают людей. Чем больше людей вокруг Персоны, тем проще найти крайнего. Некоторых людей специально для этого и берут на работу. На роль крайнего. Им, разумеется, об этом не говорят. А миллионерам вроде Климова остается только ждать. Ну не поедет же он сам в Ольховку? С его больным сердцем? Да ему врачи запретили из дома выходить! Постельный режим.
— Значит, против Климова заговор?
Борис пожал плечами:
— А вы как хотели? Да, его хотят устранить от дел. Тем более его дочь. Она никому не нужна. Кто же захочет, чтобы контрольный пакет акций крупной кампании оказался в руках случайного человека?
— Но ведь есть завещание!
— За отсутствием персоны, которая в нем фигурирует, оно недействительно. Климов указал прямо: дочери либо внукам. Если таковых нет, образуется трастовый фонд, и все члены совета директоров имеют равное право голоса. То есть решения будут приниматься коллегиально.
— И вам это тоже выгодно?
— У меня нет акций, — ответил Борис. — Не забывайте: я наемный работник. Меня в любой момент могут уволить. Я работаю ровно до тех пор, пока меня прикрывает широкая спина Георгия Кимовича.
— Значит, вы, как человек, заинтересованный в том, чтобы Климов был жив-здоров и процветал, активно взялись за поиски его родни?
— Эту тему мы уже обсуждали.
— А вы знаете, что нанятый вами частный детектив убит?
— Как так убит?! — Борис чуть не подпрыгнул.
— Вы же ужинали с Катей, — Люба сказала это таким тоном, будто знала наверняка.
— Откуда вы знаете? — уставился на нее Борис.
— У меня свои секреты. Катя что, не сказала вам о том, что Шестакова зарезали?
— Нет. Сказала, что он уволился. Вот и доверяй после этого блондинкам! — рассмеялся Борис. — Ай да Катя! Но вы-то как об этом узнали?
— Убитый детектив — друг моего… — она замялась. — Словом, близкого мне человека.
Борис взглянул на нее с иронией:
— Вот даже как? А я подумал было, что вы женщина свободная.
— Ну, какое это имеет значение? Стас… мой друг… мы вместе поехали сегодня в «Частную жизнь», где и познакомились с Катей.
— А зачем?
— Я же сказала: они были друзьями. С детективом. Стас решил во что бы то ни стало найти убийцу Шестакова.
— Мужская дружба, да? Я думал, в наше время это уже не актуально.
— То есть вы бы за друга мстить не стали?
— У меня нет друзей, — спокойно ответил Борис.
— А почему?
— Все мое свободное, как, впрочем, и рабочее время занимает Климов. Он тиран. Это довольно-таки странная форма тирании. Любящая. Да, я назвал бы ее так: любящая тирания, — Борис рассмеялся. Убийство частного детектива его ничуть не угнетало. — Он и впрямь несказанно щедр к тем людям, которых тиранит. Вам еще не предлагал?
— Что? — вспыхнула Люба.
— Бросить работу, стать человеком его свиты. -Борис бросил на нее внимательный взгляд: — Вижу, предлагал. Не соглашайтесь.
