Смит старался как следует высыпаться днем, чтобы по ночам быть начеку, но ничего подозрительного не происходило. Только однажды его насторожил отдаленный, внезапно оборвавшийся крик. Впрочем, он мог принадлежать какому-нибудь зверю. По крайней мере, на следующее утро, сворачивая лагерь, путешественники не обнаружили ничего необычного.
Господин Амук тоже не говорил и не делал ничего подозрительного, всю дорогу он флегматично молчал. Горицвет не сумела разглядеть на его теле никаких татуировок, сколько бы времени она ни проводила возле хижины с бассейном. Девушка просто сгорала от любопытства и была сама не своя.
Покрытая опавшими листьями дорога в очередной раз стала спускаться по склону холма, но путешественники заметили, что в лесу сделалось гораздо светлее и сквозь ветви вековых деревьев прорывается свежий ветер. Кроме того, Черная Гора начала уменьшаться и постепенно исчезала позади. Внизу на равнине виднелся дымок далекого города, а где-то на горизонте серебрилось море.
Смит, как всегда, дремал, покачиваясь в повозке, когда пронзительный звук рожка Горицвет заставил его проснуться. Караванщик приподнялся на локте, чтобы осмотреть дорогу, и попытался вспомнить, что означает этот сигнал. Когда рожок зазвучал снова, Смит догадался, что девушка сообщает о приближении встречного каравана. Через несколько секунд Смит и сам увидел его: караван мчался по долине, в которую они как раз спускались.
Он был огромным: около шестидесяти повозок, заполненных всевозможным грузом. На каждой был изображен летящий дракон, символ транспортной компании. Повозками управляли несколько десятков механиков в отполированных до блеска стальных шлемах. Перед караваном бежала сигнальщица, похожая на стройную, мускулистую богиню. Даже пассажиры, с холодным равнодушием глядящие по сторонам сквозь пылезащитные очки, казались важными персонами.
Повозки с легкостью поднимались на холм, навстречу каравану Смита. Во главе, закутавшись в длинный плащ и скрестив руки на груди, восседал старший караванщик. Вместо самострелов к его высокому сиденью был прикреплен дальнобойный лук. За спиной начальника виднелся колчан с добротными охотничьими стрелами, украшенными красными перышками. Смит изумленно посмотрел на караванщика, и тот величественно кивнул, когда его повозка на полной скорости проносилась мимо.
Дети Смитов визжали от восторга и махали руками. Даже господин Амук повернул голову и удостоил караван взглядом. Никто не мог отвести глаз от этого захватывающего зрелища, так что последнюю повозку со строительными балками, сложенными поперек, видели все. Балки выступали по бокам как раз настолько, чтобы задеть упаковочную сетку с фиолетовыми яйцами в последней повозке их каравана.
— Эй! — крикнул Смит, в ужасе оглянувшись.
Но было уже поздно. Упаковочная сетка зацепилась за балки и со звуком оборвавшейся тетивы лопнула. От резкого толчка повозка опрокинулась набок и тащилась вслед за караваном, высекая разноцветные искры. Яйца рассыпались и, подпрыгивая, покатились по склону.
— Стой! — отчаянно заревел Смит, но механики сами все видели и уже начали тормозить.
Встречный караван тем временем поднялся на вершину холма и продолжил свой путь, не обратив никакого внимания на то, что произошло. Зацепившаяся за балки упаковочная сетка развевалась по ветру, посылая последний привет.
Как только караван остановился, Смит сполз со своей лежанки и застонал, глядя на последствия столкновения. Валявшаяся на боку повозка продолжала извергать фиолетовые яйца с бесценным грузом леди Батерфляй. Они скатывались к подножию холма и исчезали в кустарнике. Одно яйцо было раздавлено колесом. Смит, хромая, подошел и поднял его. Посыпались осколки разноцветного стекла и обрывки хрупких, как сухой лист, крыльев, переливающихся всеми цветами радуги.
Смит выругался и без сил опустился на землю.
Механики вскочили со своих мест и бросились к опрокинутой повозке, чтобы осмотреть ее и по возможности снова поставить на колеса.
— Эй, вы, поосторожнее, не наступите на яйца! — крикнула им вслед госпожа Смит, приближаясь к старшему караванщику. — Проклятье! Неужели они все-таки разбились?
— Разбились, — проворчал Смит. — Повреждение груза при перевозке. Теперь леди Батерфляй не захочет иметь дело с компанией моего кузена. Мы потеряли выгодного клиента и двух пассажиров. Пожалуй, это слишком для одного рейса!
— Ну, ничего, ничего, Смит. Подобные вещи случаются не так уж редко, — принялась утешать старшего караванщика госпожа Смит. Но по ее растерянному виду было ясно, что несчастье произвело на нее сильное впечатление. Она достала небольшую фляжку, отвинтила пробку и, сделав приличный глоток, протянула фляжку Смиту: — Выпей, дружок. Проклятый «Летящий дракон»! Я видела, как были сложены эти несчастные балки. Невероятное легкомыслие!
— Рано ставить на себе крест, Смит, — проговорил лорд Эрменвир, появляясь в облаке фиолетового дыма. — Ты без труда найдешь другую работу.
— Спасибо, — горько усмехнулся Смит и сделал глоток из фляжки госпожи Смит. Напиток обжег горло и оставил во рту легкий привкус меда и лесных трав.
— Давайте для начала соберем то, что рассыпалось, — предложил свою помощь лорд Эрменвир. Сняв фрак и повесив его на край повозки, лорд двинулся вниз по склону, но вдруг неожиданно остановился. Обернувшись, он бросил сердитый взгляд в сторону пассажирской части каравана и прокричал детишкам Смитов: — Эй, вы! Маленькие негодяи! Оторвите свои недоразвитые задницы и хоть раз займитесь делом. Мы должны найти все эти проклятые яйца ради нашего несчастного старшего караванщика!
С восторженными воплями трое старших детей выпрыгнули из повозки и послушно бросились вслед за лордом. Горицвет тоже поспешила на помощь. Впятером они устроили настоящую охоту, ползая по кустам и собирая уцелевшие фиолетовые яйца.
— С колесами все в порядке, начальник, — доложил Тигель. — Обе оси целы, повреждена только сцепка. — Он держал в руках предмет, изогнутый, словно ветка салешской виноградной лозы. — У нас, разумеется, есть запасная, так что ее можно просто заменить.
— Хорошо, — кивнул Смит.
Он сделал еще один глоток из фляжки, наблюдая за детьми, которые, словно щенята, вертелись под ногами лорда Эрменвира. Тот снял с себя рубашку, и они складывали в нее все яйца, которые удавалось найти.
— Хорошая штука, — заметил Смит, продолжая пить. — Что это такое?
— Лекарственная настойка из Кемельдионского аббатства, — ответила госпожа Смит. — Изготовлена по собственному рецепту отца настоятеля. Вернее, мы придумали этот рецепт вместе — он и я, — когда были значительно моложе и интересовались духовными материями куда меньше, нежели теперь. — Порывшись в карманах, она отыскала свою трубку и закурила. — Чудесный человек. Посылает мне по бочонку на каждый праздник. Поверь, ничто так не восстанавливает силы во время путешествия.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
