— Инната, ученица господина Шерринара и невеста Айрэка.
Высокая бледная девушка с волосами цвета дохлой мыши скорчила брезгливую гримаску и нехотя помахала рукой. Я было дернулась повторить это движение, но потом опомнилась и ограничилась вежливым оскалом.
— Айлайто — сопровождение, охрана.
Интересно, этот эльф, он кто? В смысле девочка или мальчик? Все светлые были одеты подчеркнуто просто, я бы даже сказала, небрежно — в рубашки, штаны и сапоги, — словно стремясь абстрагироваться от разнузданного шабаша, коим они, несомненно, почитали выпускной бал в Темной Школе магических искусств. Даже Инната была не в платье или юбке, а в потертых коричневых бриджах и высоких сапогах со шнуровкой. Так что по одежде половую прилежность эльфа идентифицировать не представлялось возможным. Смазливое большеглазое личико с равной долей вероятности могло принадлежать как слишком красивому парню, так и слегка простоватой девушке. Что мы тут еще имеем? Волосы светлые, длинные, как у всех эльфов вне зависимости от пола, возраста и общественного положения, на запястьях, пальцах и мочках ушей — никаких побрякушек. Впрочем, это еще ни о чем не говорит — Инната тоже решила обойтись без украшений. Каблуки сапог высокие, но это-то как раз объяснимо и не служит показателем пола и социального статуса — видимо, и до Светлой Империи уже докатилась мода на высоких представителей разумных рас, и тут уж кто во что горазд: в ход идут и каблуки, и платформы, и прочие ухищрения вроде длинных шлейфов и островерхих шляп. А имя у этого чуда природы такое, что и не скажешь, кому оно принадлежит — мужчине или женщине. Вторичные половые признаки у эльфа если и были выражены, то столь незначительно, что я ничего не заметила, как ни старалась разглядеть. И почему Мастер не представил его как господина или госпожу? Впрочем, он, наверное, и сам не знает, кто это — мужик или баба. Может, подать этому остроухому руку? Девушка не станет расточать вежливые поцелуи темной искуснице, ограничится рукопожатием. А вот парень может как поцеловать руку, так и просто потискать, так что это не выход. Ладно, пусть пока побудет средним родом, а там, когда оно заговорит или плясать пойдет, разберемся.
— Я сердечно рад приветствовать прекрасную кэй Дивену и счастлив поздравить ее со скорым началом преподавательской деятельности в Светлой Школе магических искусств! — высокопарно изрек Шерринар, одаривая меня мрачным взглядом, в котором ясно читалось горячее желание спалить Темную Школу вместе со мной и всеми находящимися в ней учениками и преподавателями как рассадник зла, скверны и погани в обеих Империях и всех сопредельных государствах. Я едва не застонала. Они меня ненавидят, это ясно. Тогда зачем? В чью, судя по всему, не шибко умную голову пришла бредовая мысль купить для Светлой Школы темную искусницу?! Делегация из Сэлленэра демонстрировала полное отсутствие восторга от выполняемой миссии. Я тоже не горю желанием отправляться в столицу Светлой Империи и учить уму-разуму светленьких малышей. Неужели это тамошний Мастер совсем с ума сошел? Или (я похолодела) он столь горячо возжелал экзотики в виде темной девицы, что не пожалел кругленькой суммы на ее покупку?!
Я с отвращением покосилась на Шерринара. Ишь, улыбается. С таким видом, будто его сейчас стошнит. Еще и кэй назвал. Насколько я помню, это вежливое обращение к девушке, принятое в Светлой Империи. Сразу, гад, показывает, кому я теперь принадлежу. Мол, привыкай, девонька, обратной дороги все равно нет. Да еще и прекрасной обозвал, ха! Да судя по брезгливым лицам делегации, более несуразной и странной девицы им видеть еще не приходилось. Как бы э ти светлые не убили меня на пути к Сэлленэру. Просто так, на всякий случай, дабы избавить мир от скверны.
Интересно, как мне к Шерринару обращаться, на «ты» или на «вы»? По возрасту и разнице в образовании надо бы, наверное, «выкать». Впрочем, нечего со светлыми церемонии разводить, а то обнаглеют и сядут на голову. И вообще, это же по идее мой коллега, пусть и будущий. Значит, будет «ты».
— Потрудись собрать и сложить свои вещи, — тем временем продолжал вещать светлый искусник с таким видом, будто читал душеспасительные проповеди о человеколюбии, незлобивости и пользе вегетарианской диеты голодному грифону. В смысле он-то, конечно, понимает, что это бесполезно, но положение обязывает. — Завтра в семь часов утра мы выезжаем в Сэлленэр. У тебя есть лошадь?
— Нет, — нагло отозвалась я, до глубины души потрясенная решением столь рано пуститься в путь. У нас же выпускай бал, веселье и танцы будут длиться до рассвета. И когда прикажете отсыпаться? А насчет его вопроса… Я, между прочим, ни капли не соврала. Лошади у меня действительно нет.
— Это плохо, — задумчиво вздохнул Шерринар. Прочие члены делегации охнули так, будто я только что чистосердечно призналась в отсутствии совести (впрочем, они не сомневались, что ее и так нет; но одно дело — подозревать, и совсем другое — когда человек признается в этом сам), покосились друг на друга и синхронно затрясли своими светлыми головами, осуждая Школу, не сумевшую обеспечить свою воспитанницу лошадью. Мастер, уловивший эти переглядки, покраснел и возмутился:
— Не говори глупостей, Дивена! Не волнуйтесь, у нее есть на чем ехать!
Инната с сомнением пожала плечиками. Она вообще с первой же секунды косилась на меня как-то странно. Если все смотрели на стоящую перед ними темную как на дохлую и порядком разложившуюся змею, то девица взирала на меня так, будто не сомневалась, что упомянутая змея не только не мертва, но даже и ядовита, и только дожидается, когда к ней подойдут, чтобы нанести молниеносный и, несомненно, смертельный удар.
— Отлично, — спесиво пропело белокурое эльфийское сопровождение, капризно надувая тонкие, красиво очерченные губы. — Учти: опаздывать у нас не принято!
— Учту, — пообещала я, с любопытством покосившись на это бесполое чудо. Голос был поставлен замечательно, таким только оперные арии петь. Другое дело, что ситуации он не прояснил и с равным успехом мог принадлежать как слегка охрипшей девице, так и слишком тонкоголосому парню. — Не сомневайтесь, всю ночь на узлах во дворе просижу, дабы ни секунды не заставить вас ждать.
— Ой, да ты, похоже, изволишь шутить? — вопросительно приподняла выщипанные в одну линию бровушки Инната. — Не думала, что у темных есть чувство юмора…
— Есть, — охотно подтвердила я. — Такое же темное, как мы сами.
— Дивена! — предупреждающе рявкнул Мастер. А что я? Они первые начали!
— Они первые начали! — вслух повторила я, кивнув на светлых.
Мастер покраснел, вернее, просто налился алым гневным колером, как спелый помидор, и даже слегка раздулся от злости.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
