Мне выписали седативные, которые со временем притупили восприятие реальности. Потом врач посоветовал поехать за город, подышать воздухом, полечиться и окончательно избавиться от всех страхов.
– А ты?
Тело подо мной заметно напрягается, но я уже не думаю что-то утаить.
– Ну а что я? Еду в санаторий. Там мне снова назначают лекарства, все названия я сказала врачу. Она заверила, что никаких негативных последствий не будет. С каждой беседой с местным психологом я убеждаюсь, что все, что происходило за стенами в те дни, мне просто приснилось.
– И как же ты поняла, что это все правда.
– Игорь сказал. Сказал, что мне просто внушили все, чтобы я не доставала тебя своими претензиями.
– Хм-м-м-м…
– Что?
– Что было дальше?
– Что значит твое «хм-м-м»?
– Пока я просто собираю информацию, не волнуйся, солнце. Думай о детях, а решение проблем предоставь мне. Что дальше?
Напрягаю память и продолжаю.
– Да вроде ничего. Познакомилась с Игорем, приехала домой – и у нас начались отношения. Потом появился ты.
– Хорошо. Понял.
Воцаряется тишина. Через несколько минут решаю её нарушить.
– Тебе завтра рано вставать,наверное?
Вопрос звучит глупо, но лежать вот так просто в тишине не могу. Хочу ещё раз послушать его голос.
– Да я привык спать по несколько часов. Политическая жизнь та ещё зараза, а завтра вроде ничего сложного.
– А что с моей работой, Яр? Я же не могу восемь месяцев на больничном просидеть.
Поднимаю волнующую для себя тему.
– Да ничего. Не переживай, я уже дал задание своим людям, чтобы связались с твоей конторой и сказали, что теперь ты мой личный ассистент.
Этот ответ меня устраивает. Не хочу, чтобы на фирме кто-то догадался, что я в положении, и уж тем более никто не должен знать, что отец детей – великий и могучий Гаврилов. А он именно такой. Люди его чуть ли не боготворят. Готовы идти за ним.
– Хорошо.
Слышу сдавленный смешок и настораживаюсь.
– Что я сказала такого веселого?
– Ничего, просто впервые черт знает за сколько времени ты со мнойсогласилась и не начала спорить.
– А надо было?
Как-то плавно наша беседа становится шутливой.
– Не-а, покорной ты нравишься мне больше.
От слова «нравишься» под лопаткой начинает ныть. Сердце делает кувырок, и я зарываюсь лицом в подушку, пытаясь унять его торопливый стук.
– Что ты там копошишься?
– Ничего, укладываюсь поудобнее…
Едва слова слетают с губ, как меня тут же притягивают к крупному телу и утыкаются в волосы подбородком. Непривычно снова ощущать его так близко, почти обнаженного. Щеки опаляет жаром и возникает желание провалиться сквозь землю. Меня странным образом манит к Ярославу. Тело, словно намагниченное, притягивается к большому медведю, который держит меня в объятиях.
– Так удобнее?
Пищу что-то вместо согласия и делаю глубокий вдох. У Гаврилова теплая гладкая кожа. Грудь равномерно поднимается и опускается в такт дыханию. Под моей щекой спокойно стучит его сердце, и после каждого удара внутри меня сжимается тугая пружина желания. Он ничего не делает, но я завожусь от одной близости.
–Уль…
Его хриплый шепот выдергивает меня из пучины мыслей. Поднимаю лицо и пытаюсь рассмотреть его профиль в этой темноте. Постепенно глаза начинают привыкать к окружающей обстановке, и вот я уже вижу подбородок с начинающей темнеть щетиной. Широкие темные брови, нос с небольшой горбинкой. Сейчас он выглядит крайне брутально и соблазнительно. И я не могу понять, гормоны так влияют на мое подсознание или сам Яр.
– М-м-м?
– Я очень хочу этих детей.
– Почему для тебя это так важно, Яр? Тысячи мужиков рады были бы избежать такой ответственности, а ты сам лезешь на рожон? Зачем?
– Я же объяснял, Ульян, – Яр делает глубокий вдох, и я переключаю взгляд на его глаза, хотя их и не видно, – я знаю, что такое расти без родителей. И ни за что не позволю тебе лишить детей отца. То есть меня. И это не обсуждается. Какое бы ты ко мне отвращение ни испытывала, Хоть сто раз меня не переноси на дух. Я все равно не отстану.
– Я уже поняла, Яр…
Между нами воцаряется молчание. Мы погружаемся в свои мысли, и тишину нарушает только звук дыхания.
– Яр…
–Уль…
Слышу хриплый смешок, и мужчина поворачивает ко мне лицо. Ощущаю на себе его взгляд, и по коже растекается тепло. Все тело покалывает, а сердце замирает…перестает биться, когда его рука вплетается в мои волосы и он притягивает к себе мое лицо.
– Я просто надеюсь, что ты меня не убьешь за это…
Его губы обжигают мой рот. Инстинктивно вжимаюсь в его тело ещё сильнее. Его язык скользит по моим губам, и из глубины тела исторгается требовательный стон. Пальцы впиваются в его руки. Еще один вдох – и я оказываюсь подмятой под мощное тело. Ощущаю, как в воздухе накапливается сексуальное влечение. Яр вгрызается в мое тело поцелуями, с каждым разом вызывая все больший отклик.
– Черт…
Не успеваю сориентироваться и оказываюсь сверху. Обхватываю ногами его бедра и ощущаю у развилки своих бедер его эрекцию. Пытаюсь собрать мысли в кучу и сообразить, почему нам нельзя продолжать. Но все теряет смысл, после того как руки Яра начинают осторожно пробираться под футболку. Все это время мы не перестаем целоваться. И от этого кружится голова, хочется больше и больше. Не сдерживаюсь и впиваюсь в его нижнюю губу, вырывая из этого медведя громкий рык.
Его рука обхватывает мою грудь, и все мое тело простреливает желанием. Сама уже трусь о вставший член. Хочу унять ту жажду, которая разливается сейчас по коже. Растекается лавой по венам и исчезает где-то в недрах тела. Воздуха в легких не хватает, но я не собираюсь останавливаться. Его ладонь ныряет в шоры и сжимает ягодицу. Снова с губ срывается стон, а спина выгибается навстречу. Хочу ощутить его внутри. Хочу унять эту дрожь.
– Хочу…
Гаврилов будто озвучивает мои мысли. Футболка слетает с моего тела, и его губы смыкаются на соске. Язык кружит вокруг напрягшейся вершинки, все туже закручивая пружину желания.
Мои руки не перестают гладить его мощную грудь, и уже от одного ощущения этой близости я готова шагнуть за грань здравомыслия. Раствориться в нем полностью. Уже не уверена, что виноваты в таком отклике гормоны. Он просто меня притягивает.
Яр чуть отстраняется, и мне становится слишком пусто без него. Темные глаза смотрят на меня, и я не понимаю, почему он остановился. Сижу перед ним полуобнаженная, отчетливо ощущаю его вожделение. Лунный свет освещает его нахмуренные брови.
– Что-то
