— В таком случае, я предлагаю вам самостоятельно отправиться на ужин.
И они, не переговариваясь, развернулись и ушли вместе со своим учителем.
Я не могла понять во время экскурсии, что же меня так сильно напрягало. И только теперь до меня дошло, что они почти всё время молчали. А я вещала, как радио, в одностороннем порядке. Интересно. Видимо, у них действительно ещё мало опыта в общении на суше, и они привыкли общаться мысленно, как почти все существа, обладающие хотя бы зачатками ментальной магии.
Но тогда выходит, что все, что произошло в холе, было разыгранным представлением. Такой домашней заготовкой, призванной… А для чего? Пусть ректор думает, у меня уже голова кругом.
Не откладывая последнее дело на сегодня в дальний ящик, я отправилась к Акарине. Он ждал меня, расслабленно откинувшись в кресле.
— Как всё прошло?
— Странно. Я им не верю, они мне не доверяют. И я боюсь сделать что-нибудь не так, чтобы они окончательно от меня не закрылись. Как от них чего-нибудь добиться, я не вижу.
— Ну, сейчас ничего тебе от них не нужно, да и не подпустят они тебя к себе, пока их надзиратель на месте. А вот когда он удостоверится, что всё хорошо, и мы его спровадим, тогда и пойдёшь на сближение. Торопиться не стоит, придет время, и они сами потянутся к тебе. Особенно, когда ты останешься старшей сиреной. Стайный инстинкт, — как ребёнку разжевывал он мне. Хотя я сама с таким цинизмом до этого не додумалась бы. И продолжил. — А сейчас мы изменим кое-что в твоих блоках. Ты же научилась закрываться полностью даже от мужа, а нам нужно, чтобы ребята могли тебя читать, но только то, что нужно нам. Ну и вынесенный лоскуток сознания для мысленного общения необходим. Так что садись на моё место, — он встал за своим креслом. — И постарайся не думать — не мешай мне.
Легко сказать: 'не думай'! Я попытала расслабиться, как на медитации, когда я сливаюсь с окружающим миром, растворяясь в его потоках.
Но это мерзкое копошение в моих мозгах, когда он перекраивал мой блок, смещал контуры и делал какие-то свои надстройки. Мерзость! Ощущения, что в голове копошатся черви, или происходит миграция тараканов.
— А сейчас подумай о чём-нибудь хорошем, негативно окрашенные мысли я уже отделил.
«Солнышко светит, птички поют и далее по тексту…»
— О хорошем, а не ироничном, я сказал! — шевеление в мозгах усилилось.
Козел! Ладно, вспоминаем мужа, хм, какие-то пошлые мысли в голову полезли. Так, наши прогулки по городу, прогулка к драконьей горе, башня астрономии, первые поцелуи. Картинки замелькали в моей голове, закручивая меня водоворот приятных и радостных воспоминаний.
— Сойдёт. Немного сопливо, но изобразить из тебя слащавую дурочку, которую закрывает щитами муж, у нас получится.
Урод!
— Да я понял, адептка, что вы не высокого обо мне мнения. На сегодня всё. Завтра я приду на тестирование и заберу ваших подопечных после теста для практической части испытаний. Можете идти.
Легкое головокружение не помешало мне на первой крейсерской скорости покинуть это нерадушное помещение и его хозяина. И отправить гневного вестника мужу. Пусть уже поговорит с ректором. Я устала, что он постоянно ко мне цепляется.
К девочкам я не ходила. Они прислали вестника, что познакомились с моими однокурсницами и те предложили вместе поужинать, так что я могу не волноваться и посвятить вечер себе.
А ближе к ночи мы первый раз со дня свадьбы поругались с Чешуйкой. Я дожидалась мужа, сидя в кресле, и когда он только вошел в гостиную, завела разговор.
— Родной мой, поговори со своим другом, пожалуйста. Мне не понятны и неприятны его постоянные придирки и наезды. Я понимаю, что в какой-то мере и из-за моего участия на Академию свалилась эта группа, но почему он считает возможным при каждой встрече меня третировать?
— Я не хотел поднимать эту тему, но раз ты сама заговорила об этом. Скажи мне, пожалуйста, кто в конечном итоге что-то получил хорошее от всего, что произошло? Можно сказать, мы выясняли, что наша защита имеет слабые места, в особенности от неизвестной нам магии закрытого общества. И, может быть, наши гости с нами чем-то простеньким поделятся. У Империи, может быть, и то не факт, наладятся отношения с сиренидами. А ты получила кучу не особенно нужной и при этом опасной информации. И это всё, если не вспоминать, какая ты головная боль для него с ускоренным обучением. Аскаридус боится за сохранность Источника и Академии, а так же переживает за вас, земных адептов. Он не видит смысла в трате нервов и сил на обучение возможных врагов. И вообще он боится за сохранность своего детища, которым руководит почти два века. Так какой реакции ты от него ждёшь? Только моё заступничество не позволяет ему выжечь тебе мозги от греха подальше и не депортировать тебя в состоянии овоща обратно домой. У него в планах на следующий учебный год было пригласить детей от смешанных межвидовых союзов из соседних миров, где их не ценят, и нам бы они очень пригодились, особенно если захотели бы остаться и строить карьеру и жизнь здесь. А теперь не понятно, захотят ли они сталкиваться и пересекаться с наёмниками. И неизвестно, насколько подобное соседство безопасно.
— То есть я, по вашему мнению, ещё и виновата? Если мне не изменяет память, это тебя с ушастым спи… украли, а мне пришлось за вами отправляться. Если твой Акарине такой умный, мог бы и сам вызволять своих работников. А если ему нужен козёл отпущения, пусть посмотрит в зеркало.
— Ну, не злись, Кати. Я просто объясняю тебе его видение ситуации. Я знаю, что ты не виновата. Но..
— Вечно это 'Но'. Я поняла, на твою поддержку я могу не рассчитывать!
— Кати, не передергивай, — уже начал рычать василиск.
— К черту! — не выдержала я. — Вали к своему другу и решайте дальше, как спасти вашу любимую Академию от грозной, неадекватной и страшной меня! — и ушла в ванную, громко хлопнув дверью.
Наревевшись, сидя в бассейне, от жалости к себе любимой и единственной, я пошла спать. Иск дома так и не ночевал. Или я не слышала, как он приходил.
* * *
Проснулась я уставшей и разбитой, но кто ж мне даст отдохнуть. За полчаса до утреннего теста я, как безголовая курица, носилась по жилым этажам, в поисках 'потерянного' теста. Нашелся он почти там, где я его оставляла. И если бы я бездумно его бросила, то, наверное, и не поняла бы, что кто-то его трогал. О том, что его читали, говорило только смещение стопки бумаг, сантиметров на пять в сторону от центра стола. Хотя возможность, что его просто пролистал кто-то из землян, совсем исключать нельзя, но пусть об этом ректор с Иском думают. Интриганы фиговы.
