Читаем без скачивания ПСС, том 5. Труп на Рождество - Картер Браун

— Я просто заскочил к ней выпить, — неубедительно сказал я. — Но вот чего я не могу понять: почему мы ссоримся, как двое супругов? Если вы зашли, чтобы получить алименты, значит, по-вашему, мы в разводе; по-моему же, мы еще вообще не женаты.

Какое-то время она боролась с собой, но потом не выдержала и рассмеялась. Я прокрался на кухню и налил два бокала. Когда я вернулся, она успокоилась и только время от времени хихикала.

Она взяла стакан, кивнув в знак благодарности.

— Лин рассказала мне о своем триумфе, — сказала она, когда к ней вернулся дар речи. — Я должна была слушать и улыбаться, хотя мне хотелось вцепиться зубами ей в горло. И это все ваша вина!

— Моя?

— Вам нужно было проявить твердость и отказаться. Если бы она поняла, что вы действительно ее не хотите, то она бы не пыталась обольстить вас.

— Держу пари, отказать можно любой девушке, — угрюмо произнес я. — Но в ее хит-параде нет мелодии любви. Мне все подробно объяснили. Эта дама совершенно иная: у нее раз в два года наступает приступ сексуального голода. Поражает ее с быстротой молнии и с неизбежностью уплаты налогов. В этот момент она хватает мужчину — любого мужчину, который оказался поблизости. В этот раз им оказался лейтенант Уилер!

— Смешно, но я склонна верить, — сказала Илона, потягивая напиток. — И от этого я чувствую себя не намного, но все-таки лучше.

— Счастлив за вас, милая, — проговорил я. — Заходил ли к вам мой верный сержант?

— Этот человек не в своем уме. Он шизофреник! — воскликнула Илона. — Когда я открыла дверь, на мне был пеньюар, и, полагаю, это была моя ошибка. Он застыл как столб, а его взгляд намертво приклеился к моей груди. Он бы до сих пор там стоял, если бы я не подняла его подбородок и не заставила взглянуть мне в лицо. Когда я села, чтобы ответить на его вопросы, он вдруг соскользнул со стула, прополз по ковру и схватил меня за ногу!

— В юности он получил отставку от какой-то хористки, — объяснил я. — И до сих пор не может этого забыть.

— Но ему совсем не нужна была моя нога! — с достоинством сказала она. — Ему нужна была моя туфля. Он сдернул ее, а потом все время ходил с ней по комнате и спрашивал, где шампанское!

— В офисе мы называем его человеком с неортодоксальным мышлением, — важно произнес я. — Его поступки трудно предсказуемы.

Лицо Илоны вдруг стало серьезным.

— Что насчет Хиллари? — мягко спросила она.

— Он понял, что у него нет шансов, и выпрыгнул в окно, — ответил я. — С этим делом покончено.

— Вы ведь не верите в это! — напряженно сказала она.

— Зато верит шериф, — ответил я. — С большим скрипом он дал мне двадцать четыре часа, чтобы я доказал его неправоту.

— Хиллари не был моим идеалом мужчины…

— По крайней мере с тех пор, как вам исполнилось семнадцать?

Она удивленно посмотрела на меня, и мне пришлось рассказать ей о страсти Хиллари к девочкам.

— Вы не знали об этом?

— Даже не догадывалась, — вздохнула она. — Ведь он был приятным мужчиной во многих отношениях.

— В каких именно? — задумчиво пробормотал я. — Может быть, вы сейчас думаете по-другому.

Илона пристально взглянула на меня:

— Если вы не смените тон, я сейчас же замолчу и не буду терять время на разговоры.

— Это только разница точек зрения, — примирительно сказал я. — Например, мне не кажется, что Хиллари Саммерса можно считать приятным человеком. Он был слабовольным человеком с отвратительным пороком, но причина его смерти в другом. Думаю, убийца, который выбросил Хиллари из окна, знал о нем что-то еще.

— Вы тоже не верите, что он сам сделал это! — обрадовалась она. — Тогда о чем же мы спорим?

— Объясните-ка лучше вот что, корифей юриспруденции, — серьезно сказал я. — Анжела не имеет права на наследство до достижения двадцати одного года. А могла ли она подписать обязательство выдать некоему лицу часть своего наследства в будущем?

— Конечно, могла, — ответила Илона. — Это часто бывает — люди занимают деньги под залог будущих доходов. Чтобы получить деньги, нужно составить юридически безупречный договор с заинтересованной стороной, в котором оговаривалось бы, что она вернет сумму займа в течение разумного времени после достижения двадцати одного года, скажем, шести месяцев.

— Нужно ли подобный договор заверять нотариально?

— Если сумма достаточно велика, то да. Вы думаете, Анжела уже заняла деньги под залог наследства?

— Нет, — ответил я. — Но я думаю, что ее могли шантажом вынудить подписать нечто подобное. Мне бы хотелось знать это наверняка.

— Где мог бы быть подписан договор, как вы думаете?

— Полагаю, здесь, в Пайн-Сити, два дня назад.

— Если хотите, я займусь этим, — с энтузиазмом сказала Илона. — Мне не составит труда найти нотариуса, который подготовил договор и заверил подписи.

— Это было бы чудесно, — ответил я. — Теперь давайте расслабимся и поиграем в юридические игры. Вы будете свежеиспеченный контракт, а я выброшенный из него параграф, который пытается проникнуть обратно. Правил борьбы оговаривать не будем и… Эй! Куда вы?

— Назад в гостиницу, возлюбленный! — с сарказмом произнесла она. — Приступ двухлетней болезни, может, и прошел, но моя память еще слишком свежа. Спокойной ночи, Эл.

Она открыла входную дверь и вышла в ночь.

— Я протестую! — крикнул я вдогонку, но дверь за ней уже закрылась.

Прав был тот, кто первым сказал, что невозможно все время выигрывать!

Глава 12

Полник сидел рядом со мной на переднем сиденье «остина», время от времени подталкивая меня локтем, чтобы убедиться в моей реальности. Он еще не пришел в себя и, может, никогда не придет. Но это вряд ли будет иметь какое-то значение.

— Куда мы едем? — наконец спросил он.

— В мотель, — ответил я.

— В этот задрипанный притон? А когда мы вернемся в «Звездный свет»? — спросил он смущенно. — Сейчас рано, мы могли бы застать всех дам в этих прозрачных ночнушках.

— Пеньюарах! — сквозь зубы поправил я. — Вот как это называется. Одно из тех словечек, за которые мир никогда не простит Мэдисон-авеню.

— Это точно, лейтенант! — вдруг согласился Полник. — У меня были русские, которых презирали за их неправильный язык.

— Возможно, это так, — ответил я.

Я припарковал машину напротив седьмого номера и вышел. Полник кряхтя вытаскивал наружу свое тело и наконец подошел ко мне, тяжело дыша:

— Что нам здесь нужно?

— Я оплакиваю гения фотографии по имени Марвин, — сказал я. — Сколько окон в этом номере, Полник?

— Только одно, на которое вы смотрите, — осторожно произнес он.

— Верно на сто процентов. Посмотри в окно и скажи, что ты видишь, Ватсон.

— Ватсон? — Полник нервно дернул себя за ухо. — Я — Полник, лейтенант, вы забыли?

— Я имел в виду того сержанта, который работал в отделе по борьбе с наркотиками, — извинился я. — Посмотри в окно!

Полник озабоченно наморщил лоб. Он всегда считал, что любую работу нужно делать как следует. Другой вопрос, была ли работа ему по силам.

— Итак, что ты видишь? — спросил я.

— Внутренность номера, лейтенант.

— Замечательно. Что еще?

— Кровать, стол — это все, что есть в этой конуре.

— Где стоит кровать? — поощрил я.

— У дальней стены, лицом ко мне.

— Предположим, что я сейчас в номере, лежу на кровати. Что бы я сейчас делал?

— Смотрели бы прямо на меня! — торжествующе произнес он.

Я зажег сигарету и наблюдал, как дым борется с утренним воздухом.

— Вот почему мы скорбим об Альби Марвине, — сказал я. — Он был гением фотографии. Сделать восемь снимков двух человек в самых интимных позах — и не быть ими замеченным! Ведь любому из них достаточно было поднять голову, чтобы увидеть его с камерой, направленной на них.

— Вы уверены, что он снимал именно через это окно? — спросил Полник.

— А разве ты видишь другое?

— Да. — Он подумал с минуту. — Может, он дождался темноты?

Я услышал тяжелые шаги и обернулся поприветствовать мистера Джонса.

— Вы, должно быть, любите это место, лейтенант? — кисло проговорил он. — Все время возвращаетесь сюда! — Он презрительно плюнул, посадив на бетон отвратительную кляксу всего в шести дюймах от моего правого ботинка. — Не рассчитал, — нагло буркнул он. — Простите!

— Вы знаете, почему я люблю бить стариков, сержант? — развязно начал я. — Они никогда не дают сдачи.

— Они боятся за свои кости, — подхватил мысль Полник. — Они у них такие хрупкие от старости, да?

— Если у вас здесь дело, лейтенант, скажите какое! — резко оборвал наши размышления Джонс. — Или убирайтесь — вы нарушаете право частной собственности.

— Седьмой номер. — Я указал на комнату перед нами. — Здесь останавливалась молодая пара, верно?