— А ваши родители живы? — спросила Лора, проходя в гостиную после его пригласительного жеста.
— Отец жив, но живет далеко, у него другая семья. Мы с ним в очень скверных отношениях. С нашей точки зрения — я имею в виду нас с Тедом, — он испортил жизнь нашей матери, а она ведь полностью от него зависела! Представьте себе, она ради него за год выучила английский; а отец в ответ запретил ей учить нас японскому и даже что-то рассказывать о своей родине. Мама и в католичество перешла ради него и была уж конечно гораздо лучшей католичкой, чем он. Он гулял от нее направо и налево, а она страшно переживала. В конце концов, у нее десять лет назад случился инсульт и она умерла. А он, папочка наш, через год, даже меньше, женился еще раз и теперь мучает свою вторую жену. Из-за этого, правда, дед, его отец, с ним поссорился и даже ничего не оставил ему в наследство.
— А вы можете рассказать мне побольше про вашу маму? — попросила Лора, садясь в кресло перед камином.
— Если хотите. Как я уже сказал, она родилась в Японии. А познакомились они сразу после войны здесь: она была дочерью пленного японского офицера, каким-то чудом попавшего в Англию, приезжала сюда к отцу. Мать была очень хорошим человеком и красивой женщиной, только очень несчастной.
— Покажете мне фотографии?
— Обязательно, если это вам интересно, — отозвался он, встав на колени перед камином и разжигая огонь.
— А вы были женаты?
— Был. Давно и по глупости.
— Это как?
— Да женился почти сразу после университета на подруге сестры одного своего однокурсника, познакомились у него на дне рождения. Польстился, конечно, в основном на внешность. К тому же тогда ведь только год прошел, как мама умерла. Мне было очень скверно, а она меня вроде бы пожалела. А через некоторое время оказалось, что она вообще ничего не хочет, кроме красивой жизни, даже детей. И работа моя ее раздражала. Она говорила, что я работаю днями и ночами, а денег это почти не приносит. Все пыталась меня заставить влезть в какие-то сомнительные аферы, пилила постоянно. А я свою работу люблю! — сказал он с неожиданной запальчивостью, поворачиваясь к Лоре. — Я ей объяснял, что профессия врача такова, что первые несколько лет крутишься, как белка в колесе, чтобы набраться опыта и сделать себе имя. Но она заявила, что хочет жить сейчас, а не через десять лет. Обвиняла меня в том, что я ее все время бросаю, даже ночью езжу на вызовы, а ей нечем заняться. Как будто я развлекаться ездил. При этом сама совершенно ничего делать не хотела. А потом я вообще узнал, что она мне изменяет. Но к тому времени я уже к ней никаких чувств не испытывал, поэтому сцен устраивать не стал, просто указал на дверь. Прожили-то мы всего два с половиной года. А ее вроде как Бог наказал. Она потом еще раз вышла замуж, но снова неудачно, а мне вот наследство перепало, так, что я теперь довольно состоятельный. Поначалу у меня возникло чуть ли не отвращение ко всему женскому полу, а потом я понял, что сам был дураком. Нечего жениться, если плохо знаешь человека. Вот такая история. Ничего интересного, но, по-моему, весьма поучительно.
Они сидели в прекрасной гостиной в викторианском стиле, перед ним в камине горел живой огонь. Было так спокойно и хорошо, что Лора почти забыла, как неловко она еще совсем недавно ощущала себя в присутствии Рея. Они пили вино, тихо разговаривали, слушали приятную музыку. Лоре вдруг показалось, что она знает его всю жизнь.
— Да, вы обещали показать фотографии, напомнила Лора.
— Вы действительно этого хотите или просто из вежливости? Или вам со мной скучно.
— Я действительно хочу взглянуть на вашу маму, вы так тепло о ней говорили. Если только вам не будет от этого тяжело.
— Да нет, не думаю, это же было десять лет назад, я это уже пережил. Хотя, конечно, мне до сих пор страшно больно, что у нее так сложилась жизнь. Она была слишком романтической натурой. Возможно, если бы она осталась на родине, она была бы там счастлива. Ее отец проклял ее, когда она вышла замуж за англичанина. Ее семья так и не приняла этого брака, все отвернулись от нее, поэтому мама даже не могла вернуться домой. В общем, невеселая история: мой отец оказался подлецом. Сначала, наверное, польстился на экзотику, а может, действительно влюбился, что часто с ним случалось, а получилось, что просто сломал ей жизнь.
Рей вышел и через некоторое время вернулся с большим альбомом в темном кожаном переплете. Присев на корточки рядом с ее креслом, он положил альбом Лоре на колени и раскрыл его.
— Вот ее свадебная фотография. Я, честно говоря, не могу смотреть на этот снимок. Она тут такая молодая, красивая и такая счастливая! Если бы она тогда знала, чем все это кончится! — на Лору со старой черно-белой карточки смотрела очаровательная японская девушка, совсем еще юная. Пышное подвенечное платье, гигантский букет лилий в руках, смеющееся скуластое лицо, прекрасные темные глаза, глубокие, как океан… А их общие свадебные фотографии, где она с отцом, я просто уничтожил, — продолжил Рей с неприязнью в голосе. — У него там ужасно самодовольная физиономия, как будто он ей большое одолжение делает. А это мама после моего рождения. Это я у нее на руках. А это мама с новорожденным Тедом, а рядом — я. Так получилось, что мы с ней Теда вместе воспитывали и я ему больше отец, чем наш папаша, который на нас едва внимание обращал. С тех пор я и люблю детей, а они мне кажется меня. Хотя Тед, к сожалению, вырос совсем не таким, каким бы мне хотелось.
— А сколько вам тут лет? — На снимке около женщины с младенцем на руках — в ней еще можно было угадать смеющуюся девушку со свадебной фотографии — стоял очень серьезного вида мальчик с гордо вздернутой вихрастой головой и сжатыми губами. Он покровительственно обнимал женщину за плечи, выставив вперед ножку. Ясно было, что в обиду он мать не даст.
— Чуть больше восьми, примерно как вашей дочери.
У Лоры мальчик с фотографии почему-то вызвал огромное уважение, но Рею она об этом не сказала, но заметила с грустью:
— А я своего отца вообще почти не знаю. Они с мамой развелись, когда нам с Дороти было по два года. Мама больше не выходила замуж. Мне кажется, отец чем-то очень сильно ее обидел, но она нам никогда об этом не рассказывала, эта тема у нас в доме всегда была запретной. Папа тоже больше не женился. Но последний раз я его видела на похоронах сестры. Первый и последний раз за семнадцать лет! Впрочем, мы иногда созваниваемся и всегда поздравляем друг друга с Рождеством, только тайно, чтобы мама об этом не знала, иначе она будет переживать. Но он мне совсем чужой человек, хотя я и ношу его фамилию, — она прикусила губы и задумалась.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
