— А-а-а... — завопил Лал. — Так я и знал, Ашша. Он от ночи и из странствующих духов тьмы.
— Именно так. И он не ровня Великой Матери, ибо она от добра и от света, от взросшего зерна, и от родящихся ягнят для ваших стад, от дев, что вступают в брак с мужчинами и приносят в мир сыновей, которые поднимут оружие своих отцов, от дочерей, хранящих домашний очаг и сеющих в полях желтое зерно. Гнев Лургхи пал на нас, Лал, а не на Нодрена или на тебя. И мы берем его на себя. — Хромая, он вышел из пещеры на воздух, где вечерние тени уже начали ползать по земле.
— Слушай меня, Лургха, — воззвал он в надвигающуюся ночь. — Я Ашша из торговцев, и на себя беру я твою ненависть. Ни на Лала, ни на Нодрена, ни на людей, которые живут в городе Нодрена, не должен пасть твой гнев. Ибо так сказал я!
Росс, заметивший, что Эш скрыл от Лала взмах руки, приготовился к какому-нибудь спектаклю, призванному впечатлить человека из племени. И действительно, над ручьем эффектно сверкнул взрыв зеленого пламени. Лал снова завыл, но так как за пламенем других проявлений не последовало, он рискнул еще раз поднять голову.
— Ты видел, как Лургха ответил мне, Лал. Лишь на меня направит он свой гнев. Теперь... — Хромая, Эш вернулся, вытащил белую волчью шкуру и бросил ее перед Ладом. — Это ты отдашь Касске, чтобы она могла сделать занавес для дома Великой Матери. Смотри, она белая и очень редкая, так что Великая Мать будет довольна подарком. И ты скажешь ей обо всем, что произошло, и о том, как ты веришь, что она могущественнее Лургхи, и Великая Мать будет довольна тобой. Но ты не должен ничего говорить людям из поселка, ибо теперь это ссора между Лургхой и Ашша, и другим не следует в нее вмешиваться.
Он ослабил веревки, связывавшие руки Лала. Лал протянул руку к волчьей шкуре — взгляд его был полон изумления.
— Прекрасную вещь даешь ты мне, Ашша, и Великая Мать будет довольна, ибо уже много лет не было у нее такого красивого занавеса для ее алтаря. А я человек маленький — ссоры великих не для меня. Раз Лургха принял твои слова, это не мое дело. И все же я вернусь в деревню не сразу — с твоего позволения, Ашша. Ибо язык мой несдержан и болтлив, и часто я говорю то, о чем на самом деле хотел бы промолчать. Рели мне задают вопросы, я отвечаю. Если меня там пет, то мне не задают вопросов, и, следовательно, я не отвечаю.
Макнил засмеялся, Эш улыбнулся.
— Хорошо, Лал. Возможно, ты мудрее, чем ты сам считаешь. Но я также не думаю, что тебе следует оставаться здесь.
Тот уже согласно кивал.
— И я говорю то же, Ашша. Ты принял на себя Гнев Лургхи, а с этим я не хочу иметь ничего общего. И поэтому я на время пойду в болота. Там есть птицы и зайцы, на которых можно охотиться, и я обработаю эту прекрасную шкуру, так что, когда я отнесу ее Великой Матери, это действительно будет подарок, достойный ее похвалы. А теперь, Ашша, если ты не против, я отправлюсь, пока не настала ночь.
— Иди, и удачи тебе, Лал. — Эш немного посторонился, пока тот как-то неуклюже и застенчиво прощался со всеми, вовсю кивая, и потом засеменил прочь.
— Что, если они его схватят? — устало спросил Макнил.
— Не думаю, — возразил Эш. — А что бы ты сделал — держал его здесь? Если б мы поступили так, он разработал бы план побега и побил бы нас нашим же оружием. А теперь он будет держаться подальше от деревни Нодрена и на какое-то время исчезнет из поля зрения. Лал не слишком умен, но он хороший охотник. И если у него есть все основания прятаться, то, чтобы его выследить, понадобится еще более хороший следопыт. По крайней мере мы теперь знаем, что русские боятся того, что сработали здесь не слишком чисто. Так что же случилось, Макнил?
Пока он рассказывал им о случившемся более подробно, Эш и Росс обрабатывали его ожоги, облегчая ему боль. Потом Эш отдохнул, пока Росс готовил еду.
— Как они отследили пост? — Макнил потирал подбородок и хмурился на огонь. — Единственный вариант, который я могу себе представить, это что они засекли наш сигнал с поста и отследили источник. Это значит, что они какое-то время охотились за нами.
— Чужие в последнее время не появлялись?
Макнил отрицательно покачал головой.
— Наше укрытие таким способом не раскрыли бы. Сэнфорд был просто чудо. Если б я не знал, кто он, то поклялся бы, что он прирожденный человек кубков. У него была сеть информаторов, раскинувшаяся отсюда до Бретани. Удивительно, как ему удавалось работать, не возбуждая никаких подозрений. Я думаю, то, что он был членом кузнечной гильдии, сильно помогало. Можно было собрать много новостей из любой деревни, где работал какой-нибудь кузнец. И, скажу я тебе, — Макнил облокотился на локоть, чтобы восклицание его получилось более выразительным, — отсюда через канал и далеко к северу даже намека на беду не было. Мы были уверены, что на юге все чисто. Еще до того как мы стали укрываться под видом людей кубков, раз уж их кланы сильны в Испании.
Эш медленно пожевывал вареное крылышко.
— Постоянная база русских с транспортом должна быть где-то в границах их территории в нашем времени.
— Возможно, они обосновались в Сибири и теперь посмеиваются над нами, — разразился Макнил. — И никакой надежды туда попасть.
— Нет. — Эш швырнул обглоданную кость в костер и облизал жирные пальцы. — Если бы это было так, они неизбежно столкнулись бы с проблемой расстояния. Если бы их база находилась на их современной территории, мы вообще никогда ничего не заметили бы. То, что нужно русским, должно быть, находится за пределами их владений двадцать первого века, и это дает нам небольшую надежду. Их база должна быть недалеко отсюда. Наша проблема транспорта намного сложнее, чем они вообще могут себе представить. Ты же знаешь, почему мы выбрали Арктику для нашей базы — она лежит в той части мира, которая никогда не была населена, разве что кочевыми охотниками. Но я готов поспорить на что'" угодно, что их база расположена где-то в Европе, где есть люди, с которыми им приходится контактировать. Если они пользуются самолетом, они не могут рисковать, чтобы их увидели...
— Не понимаю, почему рисковать? — вставил Росс. — Все равно ведь эти люди в принципе не могут знать, что это: птица Лургха, волшебство...
Эш покачал головой.
— Они так же серьезно относятся к проблеме вмешательства в историю, как и мы. Любой объект из нашего времени должен быть спрятан или замаскирован настолько, чтобы коренные жители, которые могут на него наткнуться, никогда не догадались, что предмет этот изготовлен человеком. По всем внешним признакам наша подлодка — это кит. Может, их самолет — это птица, но и он не выдержит тщательного изучения. Мы не знаем, каковы могут быть результаты утечки настоящих знаний в этом или каком-нибудь другом примитивном времени... как это может изменить историю...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
