смотрит удивленно на меня патологоанатом.
— А что тут разглядывать, я на его писюльку двадцать лет смотрела.
Тут Богдан затрясся, и они со следователем выскочили из анатомички, как пробки из бутылки. Плохо им что ли стало? За дверями послышались булькающие звуки.
— Но нам прислали от стоматолога его рентгеновские снимки.
— Он заплатит стоматологу и тот подделает любые снимки.
— Можно конечно по тесту ДНК. Только где взять материал.
— Он делал тест ДНК детям, которые якобы родились от него, если вы запросите в лабораториях, то они вам дадут уже готовый результат. Вам надо будет только сличить с трупом.
— Вы очень умная женщина и хладнокровная, — патологоанатом с восхищением смотрит на меня.
— За прошедшие три дня это уже второй труп моего мужа, и, как я понимаю, не последний, — разворачиваюсь на каблуках и выхожу.
А в коридоре стоят следователь с Богданом и ржут. При виде меня, замирают на миг, меняясь в лице.
— Вам надо подписать протокол опознания, Василиса Александровна, — серьезным тоном говорит со мной следователь.
Мы заходим в соседнее помещение, тут стоят столы и стулья, лежат папки, экран на одной стене со снимками челюстей и рентгеновскими снимками черепов. Мы садимся за свободный стол и пишем протокол, я его читаю, затем подписываю. Богдан жмет руку следователю, и уходим.
Все! Выдыхаю.
— Пестик….
Вот гад ползучий. Богдан ржет, уже не скрываясь.
— Пестик у твоего мужа и правда маловат, — продолжает ерничать Богдан. — Как же он таким махоньким тебя удовлетворял.
— Хватит ржать, — обиженно дую губы. — Мы с ним прожили двадцать лет, он у меня единственный мужчина, откуда мне знать, какие у вас там пестики бывают.
— Ладно, не обижайся, это я так, — улыбается Богдан, а сам искоса на меня посматривает. — Чем же он тебя возле себя держал?
— Мы любили друг друга в молодости, — перед моими глазами встают воспоминания тех лет. Мы молодые, заводные, веселые, у нас еще все впереди.
— Это ж сколько лет ты ему верность хранила.
— Да не в этом дело! А в том, что я не реализовалась из-за него. Была хорошей женой, старалась для него, отказалась от возможности иметь детей, я хочу быть матерью. А он, оказалось, все это время ходил налево, стараясь с какими-то телками зачать себе наследника. Мог ведь отпустить меня тогда, когда нам сказали, что совместных детей у нас никогда не будет. Но тогда он этого сделать не захотел. Что изменилось сейчас?
— Сложно сказать. Может быть это кризис возраста, — Богдан спокоен, а во мне бушует ураган. Я готова снести сейчас все до основания. И нет! Я не облегчу тебе жизнь, муженек!
Сколько ты не подкидывай трупов, я их не признаю. Только твой буду рада видеть. А еще станцую на нем!
— Богдан, почему он это делает? Почему я живу в таком сюрреализме? Зачем это ему?
— Не знаю, Василиса, надо в его делах покопаться, раскопать все его схемы, уж сильно намудрил твой мудак, извини за тавтологию, — смеется Богдан. — Похоже, он сам себя загнал в угол.
— Я ничего не понимаю. И чем дальше вы копаетесь, тем все мудренее стает, — я расстроена.
— Ничего, Василиса Александровна, ещё и не таких на чистую воду выводили.
Мне бы уверенность Богдана.
— Богдан, почему вы с Рашидом возитесь со мной, у меня столько проблем. Не успеваете решить одну, а на меня уже десять свалилось.
— Василис, когда ты пришла к Рашиду первый раз, мы с ним сразу разглядели в тебе потенциальную жертву. Ты наивная, добрая, очень порядочная. Таких мужья раздевают и разувают, они выходят из развода голыми и еще и должными своим бывшим мужьям. Поэтому мы сразу решили, что будем помогать до последнего.
— Неужели все так разводятся?
— Таких наивных, как ты, почти не осталось. У всех брачные договоры, а дамы приходят уже со списком того, что хотят отжать у своего супруга.
— Боже, как все мерзко!
Мы подъезжаем к офисному зданию. Я прощаюсь и пересаживаюсь на свою машину, еду домой. По дороге мне звонит Вера, отчитываясь, что они с мальчишками уже поужинали, а меня ждут беляши и суп харчо. В животе забурчало. За день я только две чашки кофе в себя залила, с утра маковой росинки во рту не бывало. Так недолго и ноги протянуть, тогда уже моему мужу придется меня опознавать. Вот он точно по писульке не узнает, у него этих писюлек вагон и маленькая тележка.
Дом встречает меня ароматами кухни, веселым гомоном мальчишек, Вера целует меня и обнимает, как этого мне не хватало со Стасом последнее время.
Тетя Даша наливает мне полную тарелку ароматного супа и пододвигает блюдо с беляшами.
— Как день прошёл, — интересуется тетя Даша.
— Да вот, опять пришлось ездить на опознание очередного трупа, — хлебаю я вкусный суп.
— И как?
— Никак! Не его это тело, живой где-то бегает, — откусываю я большой кусок беляша и жмурюсь от удовольствия.
— Ой, Василиса Александровна, лучше бы уж опознали в трупе своего мужа, вам же легче будет, — у меня от таких Дашиных высказываний челюсть падает, и беляш в горле застревает.
— Почему?
— Так его признают умершим, вы вступите в наследство, богатой женщиной будете, — продолжает откровенничать тетя Даша. — А так что, не то ни сё!
Как-то мне нехорошо стало, что-то вдруг царапнуло душу. Откуда у тети Даши такие мысли? Она ведь не может знать всей подноготной?
Тогда кто ее просветил?
Глава тринадцатая
Следующий день ничуть не лучше предыдущего.
Только приехала в офис, как столкнулась нос к носу с секретаршей мужа. Странно, что вчера ее не было на месте.
— Василиса Александровна, — нараспев мое имя произносит представитель отряда Блондинозавров. — Вам звонил некто Смирнов, просил о личной встрече.
Терпеть не могу ее, бесит.
— Пусть подойдет в офис в течение рабочего дня, — бросаю ей на ходу и захожу в кабинет мужа.
Но от этой представительницы Блондинозавров так просто не отвяжешься.
— Вам кофе или чай, — та входит в кабинет, как к себе домой. — Я тут поговорить с вами хотела.
Ух, как она меня бесит. Бесит пятьдесят кило силиконового тела. Его секретарь — это инстасамка. У нее свой блог о правильном питании, тренировках. И выглядит так, как тысяча и один блогер в интернете. Волосы цвета платиновый блонд до пояса, кожа цвета загара в тропиках, модные стрелки на глазах и ресницы до бровей, когтища красного цвета. В качалку ходит по расписание, накаченная попа шариками выделяется под белыми брючками. Такие же силиконовые бидоны под тонкой
