Главное в нем, как мне кажется, — это неудовлетворенность, неудовлетворенность тем, что сейчас делается вокруг, тем, что делается в театре, тем, что делает он сам. Все время идет какой-то поиск, который предопределяет его в движении вперед. Потому что он все время чего-то хочет, еще чего-то большего, чем то, что уже было. И это прекрасно.
Гафт — очень серьезный человек. Опираясь на впечатления от его эпиграмм, некоторые могут подумать, что он легкий, юморист, но это совсем не так. Как каждый очень талантливый человек, он очень неоднозначен, иногда до парадокса. Он может сказать «да» и «нет», не ставя между ними разрыва, — они могут у него идти подряд. Про одно и то же он может сказать «да» и «нет». Я думаю, у него это бывает потому, что главное в нем — это личность. Потому он так, наверное, и прозвучал и прозвучит еще, и надеюсь, может быть, еще сильнее, чем это было. Мне кажется, что в искусстве сейчас время личностей. Сейчас недостаточно иметь талант, очень хорошие профессиональные качества, темперамент, обаяние, — должна проглядывать личность. Под этим должны быть свои собственные мысли, своя собственная боль. Наверное, это всегда было в искусстве, но чем дальше, тем, мне кажется, это становится важнее. Вообще в искусстве, и в актерском в частности. Валя как раз из тех людей, у которых всегда есть что сказать. Он очень серьезно работает. Над чем бы то ни было, даже над самым пустяком.
Он, конечно, сложный человек. И в этом и есть его сила — в его сложности. Этим он прекрасен — своей сложностью.
Он как талантливый человек, как человек, у которого кроме ума очень развита интуиция, очень точно видит и неожиданно вскрывает какие-то вещи, которые, может быть, кому-то видны, а кому-то не видно их вообще. В другом человеке, в людях, в предметах или в явлении.
Мне кажется, что в эпиграммах, в стихах это его качество ярко проглядывает. Потому что они всегда построены на неожиданности, на парадоксе, на каком-то совсем, совершенно не приходящем вот так сразу, не лежащем на поверхности сравнении. У него всегда под этим есть некая оригинальность мысли. И потому-то он пишет стихи и эпиграммы. Это не просто так, это тоже как-то выражает его.
О Рыба, чудо эволюции!Тебя ел Моцарт и Конфуций,Ел, кости сплевывая в блюдо,Так чудо пожирает чудо!
Ну, как он это вдруг соединил? Чудо природы и чудо человеческого гения. Неожиданность мыслей, неожиданность сравнений. В нем, конечно, это очень сильное и прекрасное качество. И своей неординарностью он очень интересен многим людям, не только на сцене, но и в жизни интересен тем, кто его знает. Неожиданный, иногда странный, иногда очень резкий, ну всякий. Он очень многопланов в своих проявлениях. Именно это вот, я думаю, видят все, кто сталкивается с Валей даже на короткое время.
Вместе с тем он очень пристрастный и увлекающийся человек. У него всегда небезразличное отношение ко всему, к людям, к коллегам, что приводит иногда к большим ошибкам в его оценке и суждениях. Валя может сказать сегодня: «Ну, гениально», потом проходит время, и он может сказать: «Да нет, это дерьмо». Это не потому, что он беспринципный, — наоборот, это потому, что у него переменилась точка зрения, потому что он увлекся. Он очень пристрастен, потому что ему очень хотелось, чтобы понравилось. Ему очень хотелось, чтобы это было замечательно. Но потом он видит: нет, как бы ему ни хотелось, но это не так. У него как будто пелена спадает, и он видит все в истинном свете. Но это никогда не случайно: и для хорошей и для плохой оценки всегда можно найти корни, понять, почему он сказал так. И это не пустая оценка, ни первая, ни вторая. Истоки этого понятны. Да, мне понятно, хотя я тоже начинаю издеваться над ним, ржать, и он это принимает нормально. Он сам хохочет тоже, когда укажешь, скажешь ему: Валя, да ты что, ты же сам пять минут назад, вчера сказал это, а сейчас говоришь вот это. И он начинает тоже хихикать, хохотать, говорит: у… да, да, вот… И не злится на это.
Я не думаю, что хорошо к нему относятся все. Его очень многие любят, но, наверное, многие и не любят. Потому что он человек резкий, острый, неудобный для благодушного общения. Потому тут могут быть и разные столкновения, и разные отношения. Я думаю, что в театре, во всяком случае в нашем, отношения определяет сцена, то, что актер делает на сцене. А так как Валя замечательный актер, я думаю, это и определяет отношение к нему. Даже те люди, которые его недолюбливают, все равно не могут относиться к нему равнодушно или просто плохо, потому что они видят: то, что он делает на сцене, это безусловно замечательно. У него не просто мастерство, а талант, большой талант. Это очень многое определяет в театре.
Мизансцена
Жалюзи
Свет в окнах комнаты ЗизиМешал мне спать, но жалюзиЯ опустил, мои глазаУже не резала слеза.У моего плеча, вблизи,Тихонько плакала Зизи,Не знаю только с чем в связи,Ведь опустил я жалюзи.
Монета
В забытом кармане монета лежала,Была она мелкой и стоила мало,Но цену монета себе набивалаИ старый карман про себя презирала.
Однажды забытый карман приоткрылсяИ пальцами кто-то в монету вцепился,Когда она звякнула в мокреньком блюдце,Ей снова в карман захотелось вернуться.
Гитара
О! Гитара! Бюст и таз,Будь вы стары или юны,Словно жилы, ваши струныВдоль пересекают вас.
Ваш атласный алый бантУкрашает гриф, как шею.Взять вас на руки не смею,Жаль — но я не музыкант.
Кто-то взял вас не спешаИ запел тихонько, грустно.И откликнулась ДушаПочему-то из-под бюста.
Шахматы
Победу на доске одерживали слева,Пробилась в Королевы пешка-дева,И Правый пал Король пред ней,Но, цвет лишь изменивИ не убавив гнева,Встает Король, с ним рядом Королева,И снова рвутся жилы у коней,Опять трещат ладьи, и из слонов гораУже давно лежит у кромки поля,Но пешки Левые на трон не рвутся боле —Им Правых поздравлять пора!
Реприза
Дешевая Реприза,Но Реплики-подлизыПрощали ей капризы,И не ее вина,Что делали сюрпризыЕй Короли, Маркизы,И сверху и донизуРассыпалась она.
Когда-то знаменита,Теперь она — забыта,Уныла и забита,Таков конец пути.Живет она несыто,Комедия финита,Разбитое корыто,Где б Автора найти?
Мизансцена
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
