— Съел я хлеба пять мякушек, молока пять кадушек, бабку с прялкой, дедку с клюшкой, быка с рогами, дроворубов с топорами — и вас всех съем!
Съел мужиков с косами да баб с граблями и дальше пошел. Встретил Глиняный парень козла и говорит:
— Съел я хлеба пять мякушек, молока пять кадушек, бабку с прялкой, дедку с клюшкой, быка с рогами, дроворубов с топорами, мужиков с косами, баб с граблями — и тебя козел, съем!
А козел ему говорит:
— Да ты не трудись, стань под горку, а я стану на горку, разбегусь да тебе в рот и прыгну.
Стал Глиняный парень под горку, а козел разбежался с горы да рогами в брюхо как ударит! Тут и рассыпался Глиняный парень.
И вышли из брюха бабка с прялкой, дедка с клюшкой, бык с рогами, дроворубы с топорами, мужики с косами да бабы с граблями.
Всех козел избавил.
КАК СТАРУХА НАШЛА ЛАПОТЬ
Шла по дороге старуха и нашла лапоть. Пришла в деревню и просится:
— Пустите меня ночевать!
— Ну, ночуй — ночлега с собой не носят.
— А куда бы мне лапоть положить?
— Клади под лавку.
— Нет, мой лапоть привык в курятнике спать. И положила лапоть с курами.
Утром встала и говорит:
— Где-то моя курочка?
— Что ты, старуха, — говорит ей мужик, — ведь у тебя лапоть был!
— Нет, у меня курочка была! А не хотите отдать, пойду по судам, засужу!
Ну, мужик и отдал ей курочку.
Старуха пошла дальше путем-дорогой. Шла, шла — опять вечер.
Приходит в деревню и просится:
— Пустите меня ночевать!
— Ночуй, ночуй — ночлега с собой не носят.
— А куда бы мне курочку положить?
— Пусть с нашими курочками ночует.
— Нет, моя курочка привыкла с гусями. И посадила курочку с гусями.
А на другой день встала:
— Где моя гусочка?
— Какая твоя гусочка? Ведь у тебя была курочка!
— Нет, у меня была гусочка! Отдайте гусочку, а то пойду по судам, по боярам, засужу!
Отдали ей гусочку. Взяла старуха гусочку и пошла путем-дорогой. День к вечеру клонится. Старуха опять ночевать выпросилась и спрашивает:
— А куда гусочку на ночлег пустите?
— Да клади с нашими гусями.
— Нет, моя гусочка привыкла к овечкам. — Ну, клади ее с овечками.
Старуха положила гусочку к овечкам. Ночь проспала, утром спрашивает: — Давайте мою овечку!
— Что ты, что ты, ведь у тебя гусочка была!
— Нет, у меня была овечка! Не отдадите овечку, пойду к воеводе судиться, засужу!
Делать нечего — отдали ей овечку. Взяла она овечку и пошла путем-дорогой. Опять день к вечеру клонится. Выпросилась ночевать и говорит:
— Моя овечка привыкла дома к бычкам, кладите ее с вашими бычками ночевать.
— Ну, пусть она с бычками переночует. Встала утром старуха:
— Где-то мой бычок?
— Какой бычок? Ведь у тебя овечка была!
— Знать ничего не знаю! У меня бычок был! Отдайте бычка, а то к самому царю пойду, засужу!
Погоревал хозяин — делать нечего, отдал ей бычка. Старуха запрягла бычка в сани, поехала и поет:
— За лапоть — куру,За куру — гуся,За гуся — овечку,За овечку — бычка…Шню, шню, бычок,Соломенный бочок,Сани не наши,Хомут не свой,Погоняй — не стой…
Навстречу ей идет лиса:
— Подвези, бабушка!
— Садись в сани.
Села лиса в сани, и запели они со старухой:
— Шню, шню, бычок,Соломенный бочок,Сани не наши,Хомут не свой,Погоняй — не стой…
Навстречу идет волк:
— Пусти, бабка, в сани!
— Садись.
Волк сел. Запели они втроем:
— Сани не наши,Хомут не свой,Погоняй — не стой…
Навстречу — медведь:
— Пусти в сани.
— Садись.
Повалился медведь в сани и оглоблю сломал. Старуха говорит:
— Поди, лиса, в лес, принеси оглоблю!
Пошла лиса в лес и принесла осиновый прутик.
— Не годится осиновый прутик на оглоблю.
Послала старуха волка. Пошел волк в лес, принес кривую, гнилую березу.
— Не годится кривая, гнилая береза на оглоблю.
Послала старуха медведя. Пошел медведь в лес и притащил большую ель — едва донес.
Рассердилась старуха. Пошла сама за оглоблей. Только ушла — медведь кинулся на бычка и задавил его. Волк шкуру ободрал. Лиса кишочки съела. Потом медведь, волк да лиса набили шкуру соломой и поставили около саней, а сами убежали.
Вернулась старуха из леса с оглоблей, приладила ее, села в сани и запела:
— Шню, шню, бычок,Соломенный бочок,Сани не наши,Хомут не свой,Погоняй — не стой…
А бычок ни с места. Стегнула бычка, он и упал. Тут только старуха поняла, что от бычка-то осталась одна шкура. Заплакала старуха и пошла одна путем-дорогою.
ЯИЧКО
Жил себе дед да баба, у них была курочка ряба; снесла под полом яичко — пестрó, вострó, костянó, мудренó! Дед бил — не разбил, баба била — не разбила, а мышка прибежала да хвостиком раздавила. Дед плачет, баба плачет, курочка кудкудачет, ворота скрипят, со двора щепки летят, на избе верх шатается!
Шли за водою поповы дочери, спрашивают деда, спрашивают бабу:
— О чем вы плачете?
— Как нам не плакать! — отвечают дед да баба. — Есть у нас курочка ряба; снесла под полом яичко — пестрó, вострó, костянó, мудренó! Дед бил— не разбил, баба била — не разбила, а мышка прибежала да хвостиком раздавила.
Как услышали это поповы дочери, со великого горя бросили ведра наземь, поломали коромысла и воротились домой с пустыми руками.
— Ах, матушка! — говорят они попадье. — Ничего ты не знаешь, ничего не ведаешь, а на свете много деется: живут себе дед да баба, у них курочка ряба; снесла под полом яичко— пестрó, вострó, костянó, мудренó! Дед бил — не разбил, баба била — не разбила, а мышка прибежала да хвостиком раздавила. Оттого дед плачет, баба плачет, курочка кудку дачет, ворота скрипят, со двора щепки летят, на избе верх шатается! А мы, идучи за водою, ведра побросали, коромысла поломали!
На ту пору попадья квашню месила. Как услышала она, что дед плачет, и баба плачет, и курочка кудкудачет, тотчас с великого горя опрокинула квашню и все тесто разметала по полу.
Пришел поп с книгою.
— Ах, батюшка! — сказывает ему попадья. — Ничего ты не знаешь, ничего не ведаешь, а на свете много деется: живут себе дед да баба, у них курочка ряба; снесла под полом яичко— пестрó, вострó, костянó, мудренó! Дед бил — не разбил, баба била — не разбила, а мышка прибежала да хвостиком раздавила. Оттого дед плачет, баба плачет, курочка кудкудачет, ворота скрипят, со двора щепки летят, на избе верх шатается! Наши дочки, идучи за водою, ведра побросали, коромысла поломали, а я тесто месила да со великого горя все по полу разметала!
Поп затужил-загоревал, свою книгу в клочья изорвал.
СКАТЕРТЬ, БАРАНЧИК И СУМА
Жили-были старик да старуха. Пошел раз старик на реку рыбу ловить. Смотрит — попался в сети журавль, кричит, бьется, выбраться не может.
Пожалел старик журавля.
«Зачем, — думает, — такой доброй птице погибать?» Подошел к журавлю, помог ему из сетей высвободиться. Говорит ему тут журавль человеческим голосом:
— Спасибо тебе, старичок! Никогда твоей услуги не забуду. Пойдем ко мне домой — дам тебе хороший подарок.
Вот они и пошли — старик да журавль. Шли, шли и пришли на болотце, к журавлевой избе. Вынес журавль полотняную скатерть и говорит:
— Вот, старичок, тебе подарок. Как захочешь есть-пить, разверни эту скатерочку и скажи: «Напои-накорми, скатерочка!» — все у тебя будет.
Поблагодарил старик журавля и пошел домой. Захотелось ему по дороге есть. Сел он под кусток, развернул скатерть и говорит:
— Напои-накорми, скатерочка!
Только сказал — и сразу на скатерти все появилось: и жареное и пареное, ешь — не хочу!
Наелся, напился старик, свернул скатерочку и пошел дальше.
Долго ли, коротко ли шел — застигла его на пути темная ночь. Зашел он в избу к богатому мужику и просится:
— Пустите ночевать прохожего человека!
— Ночевать пустим, — говорит хозяин, — а угощенья не проси.
— Да мне и не надо угощенья, — отвечает старик, — у меня такая скатерочка есть, что всегда и накормит и напоит вдоволь.
— А ну-ка покажи!
Старик развернул скатерть и говорит:
— Напои-накорми, скатерочка!
Не успел сказать — на скатерти все появилось, что душе угодно!
Удивился хозяин и задумал украсть эту скатерть.
Как только старик заснул, вытащил он у него чудесную скатерть, а на ее место свою подложил — простую.
