Читаем без скачивания Восточный круиз - Владимир Синельников

Однако призрачный караван не принес мне никаких злоключений. Всадники на верблюдах и лошадях молча проследовали мимо и растворились за поворотом ущелья. Я не поленился подняться и посмотреть, куда на ночь глядя отправились эти призраки, но дальше в ущелье царила умиротворяющая тишина безо всяких потусторонних штучек. Надо же, из всего ущелья выбрать именно то место, где нечисто. Нечисто в смысле колдовства, а не грязи… Или мне специально кто-то продемонстрировал это ночное видение?..

Так ни до чего и недодумавшись, я подбросил сучьев в почти догоревший костер и настроился добрать положенный мне ночной сон, прерванный в столь неподходящее время. Хотя, если честно, было несколько не по себе, и ущелье не казалось мне таким уж безобидным, как при дневном свете.

Но все имеет обыкновение кончаться. Кончилась и эта ночь, а при свете восходящего солнца ночные страхи показались далекими и не стоящими внимания.

Рыбалка была удачной. На этот раз я наловил с десяток рыбин и, разделав их и засолив, подвесил вялиться на ветерке. К обеденному зною рыбы подсохли, и я, последний раз отведав печеной форели, загрузил подвяленную провизию в котомку и направился к уже недалекому перевалу.

Тропа эта действительно когда-то была связующим звеном между окрестными государствами. Повсюду виднелись полуразрушенные неумолимым временем следы людской деятельности. То через ручей были переброшены примитивные мостки из нескольких бревен, то скалы подтесаны, чтобы не мешали проходу по тропе. И довольно часто встречались рукотворные пирамидки из камней. Похожие складывали в моем мире как жертву духам гор. Повинуясь внезапному импульсу, я тоже возложил камень на одну из пирамидок, хотя никогда раньше не был подвержен таким суевериям.

Растительность постепенно сменилась. Почти высохшие красные лопухи дикорастущего ревеня, лепившиеся в каждой более-менее подходящей для укоренения щели, сошли на нет. Их заменили желтенькие метелки эремурусов, в народе называемые лисьими хвостами, а еще выше появились террасы, сплошь заросшие гигантскими представителями флоры. Видимо, я поднялся до границы альпийских лугов, как сказали бы в моем мире. Растительность здесь действительно достигала гигантских размеров. Лопухом можно было вполне укрыться, желтые лисьи хвосты исчезли, уступив свое место фиолетово-синим собратьям, вытягивавшимся почти на трехметровую высоту.

Выйдя наконец из этого буйства растительности, я с трудом отыскал потерянную в травяных джунглях тропу. Перевал был уже совсем близок, хотя в горах расстояния из-за чистейшего воздуха при определении на глаз бывают очень обманчивы. Тем не менее я решил штурмовать вершину. Солнце еще стояло довольно высоко, и, если подъем неожиданно затянется, я успею вернуться назад, к кромке альпийских лугов, чтобы уже с утра повторить подъем. А может, и сегодня удастся перейти перевал и заночевать на другой стороне Полуночных гор.

Как водится, с расстоянием я ошибся. Солнце быстро скатилось за горизонт, и я еле успел отыскать место у одного из многочисленных ручьев, питающих травяные луга, на оставшейся далеко внизу террасе. С деревом на этой высоте был полный облом, и пришлось устраиваться на ночевку без привычного костра. А ночь обещала быть достаточно холодной. К вечеру направление ветра сменилось на диаметрально противоположное, и его ледяные порывы со стороны перевала, укутанного снегами, заставляли плотнее кутаться в старый халат и глубже вжиматься в каменную щель. Я долго разглядывал красно-коричневые и серые пики Полуночных гор, пока сон не смежил глаза.

Ночь прошла достаточно спокойно: ни дикие животные, ни призрачные путешественники не нарушили мое уединение. Единственный, кто не давал покоя и без кого я с удовольствием бы обошелся, был ветер, так и не утихший практически до утра. А под утро, в самый холодный предрассветный час, я дрожал от холода уже безо всякого ветра.

Выглянувшее в конце концов из-за зубчатого отрога солнце ласково погладило меня своими лучами по лицу. Предутренний холод, оставив после себя быстро сохнущую росу на камнях, капитулировал и был изгнан с позором на дно ущелья, в еще стоящие там серые рассветные тени. Я со стоном распрямил скрюченные конечности и принялся разминаться. Скоро кровь веселее побежала по жилам, и даже ледяная вода ручья уже не обжигала, а лишь приятно холодила разгоряченное лицо.

Какое все-таки капризное создание – венец эволюции. То жарко, то холодно, то сухо, то мокро… Мест, где человек чувствовал бы себя комфортно, раз-два и обчелся. Вот и я прекрасно понимал, что ласкающие кожу лучи восходящего светила через пару часов превратятся в палящие и я с ностальгией буду вспоминать утреннюю прохладу.

Покопавшись в котомке, я приступил к завтраку. Подвяленная рыбина была довольно вкусна, но она не шла ни в какое сравнение с той, которую я вчера жарил на костре. Нет, речную форель надо есть только в тот день, когда она поймана. Иначе эта царская рыба ничем не отличается от тех своих товарок, что лежат грудами на рыбных прилавках…

Тропа, прихотливо извиваясь, вела меня все выше и выше. До границы сплошных снегов, покрывавших перевал, оставалось совсем недалеко, но первые ряды белоснежного воинства уже начали появляться вокруг, заполняя щели и впадины горы и высовывая пока робкие языки на склоны. Серо-зеленые скалы, окружающие тропу, неустанно напоминали мне, что когда-то в этих местах проходил оживленный караванный путь. На гладких, отшлифованных ветрами камнях то тут то там виднелись непонятные, аккуратно выбитые надписи. Порой они напоминали арабскую вязь моего мира, иногда пиктографическое письмо, а местами мелькали то ли руны, то ли иероглифы. Я не лингвист и всегда был достаточно далек от этой области знаний, поэтому мог и ошибаться, но похожие значки не раз попадались в энциклопедических словарях или популярных исторических книгах.

Невольно на ум опять пришел призрачный караван из позапрошлой ночи. Действительно ли это был морок, или мне довелось каким-то образом заглянуть в прошлое здешнего мира?

Прозрачная вода шипит между камней,

И валунов оскал становится грозней.

Зеленая трава тут очень редкий гость —

Скорее подберешь изъеденную кость.

Вот руны на камнях, а вот арабов вязь

Сливаются в одну вневременную связь.

Здесь караваны шли на север и на юг,

Встречаясь иногда в объятьях горных вьюг,

Но вот уже века царит вокруг покой,

Лишь слышен иногда унылый ветра вой.

Долиной темных сил в селенье под горой

Старейшины зовут ее между собой.

Охотники не раз с вершин окрестных гор