Лучников было решено наращивать, ибо их роль в предстоящей кампании выглядела решающей. Те же полсотни, что у Ярослава было сейчас, выглядело категорически недостаточно. Нужно было хотя бы сотню. Хотя бы. На первое время.
Быстро получить луки из Византии не представлялось возможным. Да и те, что имелись обладали массой недостатков.
Главными из которых было два: конструкция и очень большой разброс характеристик. Ведь каждый лук, особенно такой — штучный товар, делающийся индивидуально, а не единой партией под заданные характеристики. Из-за чего кучность залпов очень сильно страдала. Не столько из-за рассеивания, сколько из-за того, что типовые стрелы с одинаковой растяжкой и углом возвышения летели на разное расстояние. Кто в лес, кто по дрова.
Конструкция была и преимуществом, и недостатком этих луков. Клееные из дерева, рога и сухожилий, композитные луки были компактны, довольно эффективны и весьма недешевым удовольствием. Но это ладно. Главное — они были капризны. ОЧЕНЬ капризны. Их характеристики плавали от влажности, температуры воздуха и массы прочих постоянно меняющихся параметров. Это ведь не современные для XXI века полимерные поделки…
Для конных лучников — вариантов не было. Им приходилось использовать только такие луки. А вот у пехоты выбор был. И падал он на знаменитый лонгбоу. Пусть и не такой классный, как английский, что делался из испанского тика. Но все одно — весьма недурной, даже при выполнении из местных материалов. А главное — можно было, поставив крошечную мастерскую на три калеки, наладить выпуск луков со стандартными характеристиками. Просто калибруя заготовки на стенде по заданным параметрам. Что открывало прекрасные возможности для высокой кучности залповой стрельбы. А чтобы хоть как-то защищать их от постоянных колебаний влажности, типичных для этих мест, наш герой планировал покрывать их тонкой кожей на довольно гибком и упругом яичном клее.
Само собой, Ярослав собирался использовать эти лонгбоу не в варианте «как есть», а в сочетании с коробчатыми магазинами, известными в XXI веке как instant Legolas. Сразу на пять стрел. Что позволяло в моменте лучникам развивать огромную скорострельность — до пяти выстрелов в пять секунд. То есть, фактически, формировать до крайности густой залп. Стрелы, правда, как и раньше, приходилось бы делать с двумя перьями, а не с тремя. Ну да и леший с ними.
Кроме того, Ярослав поднял вопрос об арбалетах. Он прекрасно знал, что в Римской Империи III–V веков ими вооружали федератов. Довольно примитивными арбалетами, но вооружали. А до того, куда более сложные их варианты использовали в армия эллинистических государств под названием гастафет. Аж с Vвека до нашей эры. Плюс в Китае применяли. Но там чуть попозже — начав со II века до нашей эры. Впрочем, не суть. Главное в другом. Консул знал, что среди конницы Хорезма могут быть очень недурно упакованные бойцы. И их чем-то нужно будет поражать. Понятно, всегда можно засыпать стрелами их коней, как французов при Азенкуре, а потом принять на пики. Но вдруг что-то пойдет не так? Так что, в его легионе нужно было держать хотя бы десяток-другой парней с действительно мощными «ковырялками». Ведь в построении против конницы употреблять дротики собственно пикинерами было нельзя. Точнее до крайности не сподручно. И это нужно было чем-то компенсировать.
Пращники и застрельщики были тоже нужны. Очень нужны. Западный Рим не зря так долго держался за всякого рода застрельщиков и пращников. Да и Византия довольно долго этой же традиции следовала. Причина была проста — в отличие от стрел — эти «игрушки» поражали совсем иначе.
Праща выпускала довольно массивный снаряд, который наносил дробящее ударное действие при попадании. Щиты он не пробивал. А вот если прилетал в шлем — мог легко обеспечить сотрясение «чердака». Да и по чешуе, ламелляру или кольчуге работал такой снаряд очень продуктивно. Он ведь не пытался ничего проткнуть. Он просто бил. Как дубинкой. И гибкие доспехи ему сопротивлялись очень плохо. Кроме того, снаряд пращи, в отличие от стрелы, энергию терял медленно из-за большей массы. Конечно, праща требовала высокого навыка. Но то обычная. А вот фустибула или праща с деревянной ручкой — нет.
Дротик же комбинировал поражающее свойства и пращи, и лука. Да, его можно было метнуть не очень далеко. Во всяком случае обычный дротик. Хотя те же плюмбаты улетали на весьма приличное расстояние при правильном броске. Да, их было, как правило, мало. Но только дротиком можно было надежно пробивать, а то и разбивать щиты. Только дротиками можно было махом остановить волну набегающих противников, просто сметя их единым залпом. И это дорогого стоило. Так что он считал и пращу, и дротики очень важным оружием. По крайней мере, пока — в эпоху до огнестрельного оружия.
Так или иначе, но консул Нового Рима решил — пращникам в его легионе быть. А не только в составе ополчения. И застрельщикам. По полсотни бойцов обоих типов. Само собой, не «сам решил», а протащил эту идею через «советы своих офицеров», которых подвел к этой мысли.
Но разворачивать чистых стрелков Ярослав не мог себе позволить. Слишком мало людей у него было в его импровизированном легионе. Поэтому он вынужден опираться на концепцию так называемой средней пехоты, такой популярной в поздней Римской Империи и ранней Византии. Что это за зверь? Это стрелок, который имеет какие-никакие доспехи, щит и оружие для ближнего боя. То есть, может и пострелять, и в контакте рубиться…
За этими беседами совет засиделся до утра. Увлекательно все оказалось очень. Да и офицеры втянулись с головой, почувствовав свою важность и значимость. А утром всю идиллию разрушил слуга, вбежавший на совет и сообщивший о том, что к Новой Трои подошло два корабля. Какие и зачем — черт знает. В рамках имеющейся системы сообщить что-то нестандартное было нельзя, как и предусмотреть все варианты в стандартных сигналах.
— Твою же мать… — выругался Ярослав. — Все свободны. Отдыхайте. Позже продолжим. — Распустил он своих офицеров.
А сам сел думать о том, как решать этот вопрос с семафорами… хотя думалось плохо. Голова была тяжелой. Поэтому, чуть помучавшись, он просто лег спать.
[1] Выставление рекрута шло от каждых ста человек обоего пола, достигших 14 лет. Раз в 15 лет. Также, в течение следующих 15 лет сотня, что выставила рекрута, поставляла на него годовой прокорм ежегодно. В обмен на защиту со стороны Ярослава от значимых опасностей вроде набега викингов или хазар.
Глава 10
864 год, 1 октября, Новый Рим
Чуть припозднившись на ярмарку в Новом Риме наведался и Рагнар Лодброк. Да не один, а со своими сыновьями, что были уже сами по себе весьма влиятельны. Заодно с отцом же — так и вообще.
Чего стоил только один Бьёрн Железнобокий, который в 859 году достиг Гибралтара, разграбил средиземноморское побережье Марокко, Балеарские острова и Прованс. А потом, возвращаясь домой, в 862 году разорил еще и Валенсию. То есть, три году крайне успешно ураганил на западе Средиземного моря.
Или тот же Ивар Бескостный, отличавшийся неистовостью в бою и самым великим умом среди всех братьев. Превосходя в этом даже отца. Причем, что примечательно, Ивар не имел проблем не с костями, не с ногами. Во всяком случае, не нуждался в костылях, как его образ из знаменитого сериала. «Бескостным» его называли за излишнюю подвижность суставов. То есть, судя по всему, он болел синдромом гипермобильности суставов. Для викинга и воина это было не самым лучшим качеством. Что бесило Ивара, заставляя рисковать и стремиться всем вокруг доказать, что он здоровый и полноценный. Чтобы никто в том не мог усомниться. Откуда и главная особенность его характера — взрывная вспыльчивость и неистовость в бою.
Так или иначе, но Рагнар прибыл на ярмарку с довольно внушительным и представительным сопровождением уважаемых людей. Приведя заодно и весьма недурной караван на продажу. От свеев он привез много железной крицы, что там добывали. Так как знал, что Ярослав скупает ее у всех окрестных славян. Вот и решил подогнать ему большую партию из земель союзных ему свеев. Все равно — по пути. А еще он привез соль с Готланда и соленую балтийскую селедку в бочках откуда-то. Довольно много селедки. Во всяком случае — пять довольно крупных драккаров были основательно загружены бочками с селедкой, мешками с солью и корзинами с крицей.
