Подняв голову, Джесси взглянула на ирландца.
– Вам поручили седлать мою лошадь? – спросила она.
– Да. Кроме того, ваш брат назначил меня вашим грумом.
– Вас?!
Лукас невольно улыбнулся, уловив нотки ужаса в ее голосе, и его суровые зеленые глаза сразу же подобрели.
– Да, меня.
«Но я не хочу этого!» – чуть не крикнула Джесси, но вовремя сдержалась. Ее чувства находились в смятении. Она испытывала тревогу за жизнь Тома и в то же время страх перед изменениями, которые происходили в ее жизни.
Потрепав мерина по шее, ирландец подошел к Джесси. Выражение его лица было непроницаемым, поля надвинутой на лоб шляпы скрывали колючий взгляд зеленых сердитых глаз. Его фигура как будто нависала над Джесси, и это пугало. Джесси понадобилось сделать над собой усилие, чтобы не попятиться. Нет, она не могла представить Галлахера в качестве своего грума!
– Благодарю вас, мистер Галлахер, – учтиво улыбнувшись, поблагодарила она. – Но мне не хотелось бы отвлекать вас от исполнения ваших новых обязанностей. Ведь брат поручил вам ухаживать за лошадьми. Будьте любезны, попросите Чарли…
– Нет, – перебил ее Лукас. – Мистер Корбетт назначил меня вашим грумом.
Решительный тон, которым он произнес свои слова, изумил Джесси и заставил замолчать. Галлахер не похож на тех слуг, которые с детства окружали ее. Он слишком самоуверен, дерзок, решителен и настойчив.
– Я предлагал Чарли на роль вашего грума, – объяснил Лукас, поправляя уздечку вороной кобылы, – но ваш брат считает, что мальчишка не сможет защитить вас от грабителей и разбойников с большой дороги. Вы готовы сесть в седло, мисс?
Джесси прекрасно знала, что на острове можно столкнуться с шайкой беглых каторжников – отчаянных, на все готовых головорезов. Им нечего терять, и поэтому они могли совершить любую жестокость. Незадолго до отъезда Джесси в Англию трое разбойников напали на дом одного из земледельцев, живущих неподалеку от Блэкхейвен-Бей. Они разбили голову грудному ребенку о дерево, а потом расправились с женой фермера, который в момент их набега уехал из дома по делам. Беда в том, что чем дольше каторжники находились в бегах, тем опаснее и безжалостнее они становились. Они знали, что им не будет пощады, что в случае поимки их ждет смерть или, что еще хуже, перевод в такое место, как остров Норфолк или Порт-Артур. А там, как слышала Джесси, их ждал настоящий ад.
Ирландец с вызывающим видом в упор смотрел на нее. Он, вероятно, надеялся, что Джесси передумает и не поедет на прогулку.
– Я готова! – крикнула Джесси.
Теперь она не сможет посетить домик на мысе Последней Надежды, но все же ей не хотелось отказываться от поездки к бухте.
Взяв из рук Лукаса поводья, Джесси позволила ему подсадить ее и поднялась в седло. Лукас тут же отошел, как будто стремился держаться от нее на расстоянии. И все же отныне они связаны одной незримой цепью.
Джесси краем глаза видела, как Лукас сел на лошадь с ловкостью, которая выдавала в нем опытного всадника, с детства проводившего много времени в седле. Среди каторжников на Тасмании очень мало попадалось таких, которые умели обращаться с лошадьми. В основном к ним относились люди, прежде служившие в богатых домах конюхами и грумами. Однако Галлахер явно не принадлежал к их числу. Несмотря на все его уловки и притворство, Джесси догадалась, что он вырос в состоятельной семье, получил хорошее воспитание и сам в свое время имел грумов и конюхов. Почему же этот человек попал на каторгу? Что он натворил?
Джесси невольно взглянула на Лукаса, и их глаза встретились. Девушка внезапно ощутила всю глубину его горечи, отчаяния и ненависти к себе. Его выразительное лицо, широкие скулы, красивые яркие глаза казались Джесси пугающими. Она молча тронулась с места, надеясь, что он не последует за ней.
Однако Лукас не мог не подчиниться приказу Уоррика.
Выехав на залитую солнцем, изрезанную колеями дорогу, Джесси пустила свою лошадь галопом. Кругом простирались поля и луга, с которых доносились запахи теплой земли и душистых трав. От встречного ветра щеки Джесси раскраснелись, волосы выбились из-под шляпки, но она не стала поправлять их. Сила и энергия лошади передались Джесси. Она чувствовала себя единым целым со своей вороной кобылой, подчиняясь радостному ритму ее скорости и свободы.
И все же, несмотря на упоительную скачку, она ни на секунду не забывала об ирландце. Мысли о нем не давали ей покоя. Его присутствие омрачало ее настроение, она слышала топот копыт мерина за своей спиной и невольно подстегивала Симмерию.
Когда они добрались до гряды холмов, отделявших плодородную долину от морского побережья, дорога пошла в гору. Поля, засеянные пшеницей и ячменем, и заливные луга сменились лесами и рощами. Буки и эвкалипты отбрасывали тени на дорогу и источали сильный аромат. Джесси пустила Симмерию шагом. Теперь она еще явственнее ощущала за спиной присутствие Галлахера. Ей хотелось обернуться и взглянуть на него, и она едва сдерживала себя. Джесси неприятно, что он ехал сзади и мог наблюдать за ней, а она не видела его. В конце концов она остановилась и подождала своего грума, решив дальше двигаться с ним бок о бок.
– Скажите, мистер Галлахер, – спросила она, потрепав кобылу по холке, – вы уже пытались сесть на Урагана?
Лукас спрятал улыбку, старательно отводя глаза в сторону.
– Нет еще.
– Нет? Вы меня удивляете, мистер Галлахер. Может быть, вы в отличие от своего кузена мистера Финнегана не желаете падать каждое утро на землю лицом в грязь?
– Да, пожалуй. Джесси улыбнулась:
– Я до сих пор не знаю, каким именно образом вы собираетесь укрощать нрав Урагана. Старому Тому высказали, что у вас есть идеи на этот счет. Вы говорили правду?
– У меня есть кое-какие задумки, – произнес Лукас, глядя на щебечущих в придорожных зарослях акации птиц. – Но сначала жеребец должен привыкнуть ко мне.
Делая вид, что любуется прыгавшими с ветки на ветку яркими попугайчиками, Джесси краем глаза внимательно наблюдала за Лукасом. Его лицо покрывала трехдневная щетина, давно не стриженые волосы падали на плечи. Он внушал чувство опасности. Тем не менее Джесси считала, что его внешность обманчива и ей ничто не грозит.
– Зачем вы так делаете? – задала она ему неожиданный вопрос.
Лукас удивленно взглянул на нее.
– О чем вы?
– Зачем вы выдаете себя за простолюдина и говорите с сильным ирландским акцентом? Ведь вы – образованный человек. Когда вы забываетесь, у вас очень чистая грамотная речь. Вы намеренно коверкаете слова…
– Вам не нравится, когда я говорю, как живущий в сельской глубинке ирландец? Потому что вы презираете мой народ… – резко ответил Галлахер, и в его зеленых глазах вспыхнул гнев. – Мы для вас – быдло, безграмотные ирландцы, которых вы покорили и держите под своей властью.
