— Я…
— Нам нужно поговорить.
Джарвис под столом накрыл рукой руку Мэдлин, лежавшую у нее на коленях, и поднял ее. Мэдлин вздрогнула, ее длинные пальцы напряглись, сжались. Она попыталась освободиться, чувствуя, что едва может дышать, и снова взглянула Джарвису в глаза.
— Мы и так разговариваем.
Она снова надела свою маску, маску светской дамы. Он скривил губы, и в глазах его появился блеск — блеск, который Мэдлин никогда не ожидала увидеть, и тем более за людным обеденным столом, а его пальцы незаметно поглаживали ее руку успокаивающими прикосновениями, которые вовсе не успокаивали Мэдлин.
— Не о том, что мне необходимо обсудить с вами, — еще шире улыбнулся он.
— Вот как? А о чем же?
Мэдлин удивленно подняла бровь.
— Я всерьез сомневаюсь, что вы хотите, чтобы я ответил вам — здесь, сейчас, при всех. Конечно, — после секундного молчания добавил он, — если вы настаиваете… Но я совсем не хотел бы смутить дам.
Она отбросила все намерения изобразить скептицизм, ибо угроза, прозвучавшая в его словах, была достаточным доказательством его неприличных намерений.
Ее спасение пришло с совершенно неожиданной стороны.
— Итак, дамы, — поднявшись на ноги, провозгласила леди Портлевен, — давайте оставим джентльменов наедине с их разговорами.
Заскрипели стулья, и Мэдлин улучила мгновение, чтобы, склонившись к Джарвису, прошептать:
— Нам нечего обсуждать, милорд. Нет ничего такого, о чем нельзя говорить в общественном месте. — Она вывернула пальцы, и он их отпустил. — Между нами нет ничего личного.
Она открыто встретила взгляд его янтарных глаз, а потом отвернулась и встала.
Тоже встав, Джарвис отодвинул ее стул, и Мэдлин, повернувшись лицом к двери и спиной к Джарвису, шагнула из-за стола — и наткнулась на крепкую ладонь, которую он вытянул, якобы для того, чтобы ее поддержать. Это по-настоящему возмутило Мэдлин.
Джарвис добился своего, его прикосновение сквозь слой тонкого шелка воспламенило огонь, пробежавший по ее коже. Мэдлин застыла, не в силах перевести дыхание, а Джарвис, наклонившись ближе, проговорил ей в самое ухо:
— Я уверен, вы поймете, что ошибаетесь.
Она сделала вдох, решив отказаться от какой-либо попытки оставить за собой последнее слово, вскинула голову, изобразила на лице улыбку и, направившись вперед, присоединилась к группе дам, выходивших из комнаты.
Джентльмены не спешили перейти в гостиную, и Мэдлин была несказанно рада этому. Все это время она убеждала себя, что достаточно защищена от любых происков или хитроумных планов, которыми могла бы воспользоваться ее Немезида.
Когда Джарвис, вернувшись в гостиную, обнаружил, что Мэдлин сидит на одном из диванов, втиснувшись между миссис Джулиард и миссис Интуистл, ему понадобилось не больше секунды, чтобы оценить ее стратегию. Он упустил время — не только потому, что джентльмены задержались за своим портвейном, предаваясь воспоминаниям и обмениваясь анекдотами, но и потому, что надвигалась гроза. Джарвис почувствовал незначительные изменения в воздухе задолго до того, как взглянул на сгущающиеся за окнами облака. Ему было необходимо заполучить Мэдлин для себя до того, как разразится гроза.
Прислонившись к двери, он дождался, когда остальные джентльмены присоединятся к группам, образовавшимся в комнате, а потом решительно пересек гостиную и остановился перед Мэдлин. Любезно улыбнувшись миссис Джулиард и миссис Интуистл, он наклонился и взял Мэдлин за руку — вернее, схватил, так что она, от изумления открыв рот, не успела ее отдернуть.
— Прошу прощения, леди, но есть очень важный вопрос, который я должен обсудить с Мэдлин. — Выпрямившись, он вежливо тянул девушку за руку, пока не заметил ее взгляда. — Это дело, о котором я уже упоминал.
Мэдлин просто онемела, а потом ее широко раскрывшиеся глаза встретились с его взглядом, который подтвердил его намерение — подтвердил, что он ни в коей мере не блефует.
— Я… — Мэдлин позволила ему поднять ее с дивана. — Да… пожалуй…
Джарвис положил ее руку себе на локоть, галантно поклонился обеим леди и повел Мэдлин через комнату. Она шла с ним, но…
— Это возмутительно! — Они остановились у раздвижных дверей, и когда Джарвис отпустил ее руку, Мэдлин повернулась лицом к нему. — Нам нечего обсуждать — и тем более здесь!
— Правда только наполовину.
Его пальцы сжались вокруг ее руки, и он, глядя Мэдлин в глаза, взялся за ручку двери, потом раздвинул одну створку и подтолкнул Мэдлин вперед, не обратив внимания на вырвавшийся у нее возглас изумления.
Оставив дверь открытой, Джарвис повел Мэдлин по террасе, едва касаясь рукой ее спины.
Когда они дошли почти до конца террасы — где никто из находившихся в гостиной не мог их увидеть, — Джарвис остановился и опустил руку.
— И что именно мы здесь делаем?
Мэдлин с горящими огнем, потемневшими глазами — настоящая валькирия! — повернулась лицом к нему.
Она говорила тоном, который, без сомнения, мог поставить на место любого из знакомых ей мужчин. Но пронзив своего мучителя обжигающим взглядом, Мэдлин лишь обнаружила, что ни ее тон, ни взгляд, по всей видимости, не произвели на Джарвиса ни малейшего впечатления.
Хуже того, Джарвис посмотрел на ее волосы — бич всей ее жизни, — которые, несомненно, уже начали выбиваться из пучка на затылке, а затем его взгляд сместился.
Было достаточно пробивавшегося сквозь облака лунного света, чтобы Мэдлин могла видеть, как его взгляд, медленно скользя по ее лицу, опустился, задержался на губах, а потом в конце концов снова вернулся к ее глазам.
— Мы здесь для того… — его голос понизился и стал более бархатистым, — чтобы взглянуть в лицо тому, что неизбежно.
Мэдлин опять напомнила себе, что Джарвис принадлежит к числу тех немногих мужчин, которыми она не может управлять.
— Не имею ни малейшего представления, что за червь заполз к вам в мозг, но позвольте мне прояснить вам одно. — Вздернув подбородок, она окинула Джарвиса ледяным взглядом. — Я не вижу…
— Совершенно верно. — В линии его рта тоже не было никакой мягкости — даже намека на нее. — В этом-то все и дело. Я, как и вы, тоже не видел. — Он подошел на шаг ближе. — А вы и до сих пор не видите.
Теперь Мэдлин в полной мере осознала, что в Джарвисе оставалось что-то, чего она еще не разглядела, а только почувствовала. Прежде она благополучно прятала под замок свое любопытство — во всяком случае, так ей казалось, — но теперь оно шевельнулось, потянулось, устремилось вперед, чтобы выглянуть.
— И что я должна увидеть? — Прищурившись, она подняла руки ладонями вверх. — На что мне смотреть?
