Тетя стояла на коленях возле меня, а мистер Бим, подобно ожившей грозовой туче, сверкал глазами в равной степени на всех. Центральное место в сцене занимали Джонатан и Клэр. Это Клэр забрал меня у Джонатана, и теперь он стоял напротив молодого человека в ледяной ярости, исказившей его красивое лицо. Он был похож на дьявола. Джонатан, мучимый сознанием своей вины, съежился перед ним.
Если я и сомневалась в правдивости рассказа Джонатана о дуэли, то теперь сомнения исчезли. Выражение лица Клэра давало все необходимые доказательства. Я знала, что должно случиться, знала, что должна как-нибудь помешать этому, но не могла пошевелиться.
Клэр ударил Джонатана по лицу. Джонатан пошатнулся. На его губах показалась кровь, но он не поднял руки, чтобы защититься. Я услышала голос Клэра, спокойный и неумолимый:
— Вы пришлете своих секундантов?
— Я не буду драться, — вымолвил Джонатан. Кровь капала на его галстук.
— Не только хулиган, но еще и трус, — сказал Клэр.
— Называйте меня как хотите. Я не стану с вами драться.
Клэр поднял руку для нового удара. Я должна была что-нибудь сделать. Я не могла смотреть, как Джонатан будет убит подобно тому, другому несчастному юноше. Мистер Бим стоял неподвижно, как статуя, почему он не вмешивается? Тетя не стала, ей пришлось по вкусу избиение Джонатана. Их лица выглядели так странно, как будто я впервые видела их. Маски были сорваны, и проявились их подлинные характеры — присущая стряпчему холодность, тетина злоба, кровожадная ярость Клэра.
— Прекратите! — выкрикнула я, пытаясь подняться. Ноги не повиновались мне, все безобразные, неприукрашенные лица повернулись ко мне. Потом их поглотила темнота.
Когда я очнулась, комната была освещена только слабым светом свечи. Она отбрасывала блики на лицо моей служанки, сидевшей на стуле возле кровати. Она крепко спала, ее рот был приоткрыт, чепец сполз набок.
Я поняла, что нахожусь в своей комнате. Я чувствовала себя вполне нормально, если не считать странного ощущения, что мое «я» находится где-то вне моего тела.
— Какой сегодня день? — спросила я.
Мэри дико вытаращила глаза.
— Что… что? — забормотала она и только после этого проснулась окончательно. — О, мисс, как вы себя чувствуете? Вы были без сознания, вас принесли домой…
— Все это я знаю, — прервала я ее нетерпеливо. — Какое сегодня число и который час?
Она ответила, и сердце у меня ушло в пятки. Было десять часов вечера того же дня. В полночь Фернандо будет ждать меня с экипажем, и мы сможем бежать.
«Если бы я пришла в сознание несколькими часами позже, — подумала я с раздражением, — передо мной уже не стояла бы проблема выбора». Я должна была решить, что делать, и решить быстро.
Передо мной были открыты три пути — жить с тетей, с Клэром или с Фернандо. Существование с леди Расселл было бы постоянной пыткой, убогой и скучной. Клэр более всех внушал мне ужас; сегодня я увидела его без маски, и его истинное лицо, которое он до этого скрывал от меня, соответствовало страшным слухам, ходившим о нем. Они были безжалостными, все, даже Джонатан, проговорившийся о любви и мучивший меня отвратительными зрелищами. Фернандо — нежный и добрый, он увезет меня от жестоких, бессердечных людей, увезет из города, порождающего ужас, который я видела. Если я не уеду с ним, на моей совести будет его смерть.
Итак, выбор был ясен.
Намечая план действий, я чувствовала себя спокойной и собранной. Было необходимо, чтобы Мэри снова уснула. Это было несложно: я знала ее слабости. Я высказала предположение, что глоточек бренди поможет мне уснуть. Она принесла мне бутылку, которую моя тетя держала под предлогом угощения для гостей. Отпив крошечный глоточек, я притворилась уснувшей. Едва мои глаза закрылись, Мэри поднесла бутылку ко рту. Через час она уже похрапывала.
Когда я выбралась из постели, я поняла, что мое хорошее самочувствие было обманчивым. Я еле волочила ноги и вынуждена была держаться за мебель, пока упаковывала одежду и кое-какие безделушки. Мой плащ был так тяжел, что я думала, что никогда его не надену. Мэри оставила на донышке бренди, я глотнула и почувствовала прилив сил, но мироощущение стало еще более необычным, чем раньше: мое «я» казалось подвешенным где-то в воздухе надо мной и с любопытством наблюдало за бледной девушкой в голубом плаще, ковыляющей к двери, как раненое животное.
Мне показалось, что прошло несколько часов, прежде чем мне удалось преодолеть лестницу. Я сползла с нее на четвереньках. В холле было темно: тетя страшно боялась пожаров и не позволила бы оставить горящую свечу или лампу. Я должна была отпирать засов и цепочку на ощупь, как слепая.
Когда последний засов был открыт, я опустилась на пол у двери. У меня возникло очень странное чувство, как будто я забыла, зачем здесь оказалась. Через некоторое время какой-то звук заставил меня очнуться от моей полудремы. Это был тихий скребущийся звук, какой создавала бы собака. Я вспомнила бездомных собак, которыми кишели некоторые улицы, от страха пришла в себя и вспомнила Фернандо! Он, наверное, уже ждал.
Я поднялась на ноги, опираясь о ручку двери, и вдруг с ужасом поняла, что не могу повернуть ее. Должно быть, Фернандо услышал меня, ручка повернулась, и дверь приоткрылась едва ли на дюйм, ибо я забыла снять самую верхнюю цепочку.
— Люси? — раздался голос Фернандо. — Люси, это ты?
— Да. Я.
— Милая! Откинь цепочку, любовь моя.
— Да.
Я стояла на цыпочках, вытянувшись, как только могла. Я не дотягивалась до цепочки. Фернандо снаружи что-то бессвязно шептал. Ледяной ветер задувал через приоткрытую щель.
— Я принесу что-нибудь, на что я могла бы встать, — произнесла я четко.
— Тише, не так громко!
Я ухватилась за тяжелый резной стул и поволокла его к двери, не обращая внимания на протестующий возглас Фернандо. Главное было открыть дверь. Я действительно не могла обращать внимания на детали, потому что основная цель поглощала все мои силы. Взобравшись на стул, я откинула цепочку и позволила ей упасть.
Дверь тихо распахнулась, и Фернандо шагнул ко мне.
— Мы должны спешить! Тебя могли услышать, ты наделала столько шума, что…
Коротко вскрикнув, он замолчал. Я обернулась.
В дверях гостиной стояла тетя в ночном чепце и малиновом халате. В одной руке она держала лампу, в другой — старый дядин пистолет. Он был направлен прямо на нас.
— Отойди назад, Люси, подальше от него. А вы, сэр, не двигайтесь. Я выросла в деревне, и у меня есть кое-какие навыки, каких не ожидаешь найти у леди.
Не думаю, что смысл ее угрозы дошел до Фернандо, он и без того окаменел от страха. Я опустилась на стул, не из послушания тете, а потому что ноги больше не держали меня. Меня била крупная дрожь. Дверь была широко распахнута и воздух так холоден, что можно было промерзнуть до костей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
