– Я им не доверяю, – теплое дыхание Марины на этот раз коснулось его шеи.
– Кому? – спросил Геннадий Павлович, стараясь дышать в сторону.
– Что? – не расслышала Марина.
– Кому вы не доверяете? – чуть громче повторил Геннадий Павлович.
Тотчас же пальцы Марины сдавили его колено.
– Говорите тише.
– Хорошо, – едва слышно прошептал Геннадий Павлович.
– Сегодня в нашей квартире инспекция. Ответственные исполнители программы генетической чистки ставят на учет престарелых и инвалидов, которые сами не в состоянии добраться до кабинета генетического картирования.
– Мы от них прячемся? – удивленно спросил Геннадий Павлович.
Ответа не последовало, но по легкому колебанию воздуха Геннадий Павлович догадался, что в ответ на его вопрос Марина кивнула.
– Но почему?
– Вы что, не понимаете?
Прежде чем ответить, Геннадий Павлович ненадолго задумался. И все же он решил ответить честно:
– Нет.
– Это же система, – едва ли не с ужасом в голосе прошептала Марина.
Геннадию Павловичу показалось, что слово «система» она произнесла с большой буквы, точно известное всем и каждому имя.
Поскольку Геннадий Павлович в принципе не понимал, о чем шла речь, он решил не уточнять, что именно представляет собой упомянутая система. Он задал другой вопрос:
– Где мы находимся?
– Я случайно обнаружила этот лаз, – тихо ответила Марина. – Должно быть, это результат ошибки, допущенной строителями.
Геннадий Павлович хотел было спросить, чего ради они вдвоем забрались в эту дыру, но не успел произнести ни слова – Марина вновь сдавила его колено пальчиками. Как уже успел уяснить Геннадий Павлович, это следовало расценивать как приказ немедленно умолкнуть. Задержав дыхание, Геннадий Павлович прислушался. Единственным звуком, доносившимся снаружи, был раскатистый храп спавшей в комнате старухи.
– Все в порядке, – прошептал Геннадий Павлович, плотнее прижимая ногу к бедру девушки.
Марина в ответ лишь сильнее сжала его колено.
Геннадий Павлович почувствовал, как внутри у него закипает котел с адским варевом, от которого голова шла кругом, а на душе становилось легко и радостно, как в момент наивысшего просветления, когда становится ясно, что представляет собой Дао. И все бы хорошо, да только следом за этим Геннадий Павлович понял: то, что он не успел почистить зубы – это еще не самая страшная ошибка, которую он сегодня совершил. Куда ужаснее было то, что он забыл забежать в туалет. И к настоящему моменту потребность опорожнить мочевой пузырь начала понемногу преобладать над всеми прочими желаниями. Геннадий Павлович стоически стиснул зубы и приготовился ждать. Хотя, конечно, трудно было предположить, насколько хватит его решимости и, что самое главное, физических возможностей держать проблему в себе.
Пальцы девушки, сжимавшие колено Геннадия Павловича, расслабились. Теперь ладонь ее просто лежала на его полусогнутой ноге.
– Я слушаю вас, Геннадий Павлович, – шепотом произнесла Марина.
Но Геннадий Павлович уже позабыл, о чем собирался спросить. Теперь его не просто интересовал, а мучил один-единственный вопрос: – Как долго мы здесь просидим?
– Пока не уйдет инспекция, – прошептала в ответ Марина.
– А как мы узнаем, что она ушла?
– Можно будет подняться наверх после того, как инспекция заглянет в нашу комнату.
Геннадий Павлович скрипнул зубами и сдвинул ноги.
Марина по-своему интерпретировала его движение.
– Не бойтесь, – успокаивающе похлопала она Калихина по колену. – Здесь нас не найдут.
В ответ Геннадий Павлович тяжело вздохнул. Сейчас даже близость Марины не радовала его. Он понимал, что поступил как последний идиот, позволив затащить себя в дыру под встроенным платяным шкафом. Но теперь уже было невозможно что-либо изменить. Судя по всему, в ближайшее время Марина не собиралась вылезать на свет божий. А если в квартире и в самом деле работала инспекция программы генетического картирования, то что подумают люди, увидев Геннадия Павловича, тайком выбирающегося из комнаты, в которой не было никого, кроме древней старухи? Нет, совершенно определенно, Геннадий Павлович не мог подвергать себя такому риску! Даже под угрозой разрыва мочевого пузыря!
– Должно быть, сегодня заберут Семецкого, – высказала неожиданное предположение Марина.
Прозвучало это так, будто она продолжала обсуждать с Геннадием Павловичем вопрос, понятный им обоим.
– Куда заберут? – процедил сквозь зубы Геннадий Павлович. И то лишь потому, что почувствовал – Марина ждет ответной реакции на свои слова.
– В дом призрения для физически неполноценных, – ответила Марина и тут же уточнила: – На подмосковную дачу.
– Почему именно его?
– Потому что он старый. – После недолгой паузы Марина добавила: – К тому же у него серьезные нарушения в геноме – букет врожденных синдромов в рецессивной форме.
– Откуда вам это известно?
Марина ничего не ответила.
Геннадий Павлович не стал повторять вопрос – сейчас ему было не до того. Вдобавок к проблеме переполненного мочевого пузыря он начал чувствовать боль в затекшей спине и неприятное покалывание в коленях и икрах ног, застывших в крайне неудобном положении, которое, того гляди, могло обернуться полным онемением конечностей.
– Ладно…
Пытаясь перераспределить центр тяжести тела, Геннадий Павлович попытался было чуть-чуть сместиться в сторону, но движение тотчас же отозвалось болезненным спазмом внизу живота. Геннадий Павлович поморщился и, в очередной раз порадовавшись тому, что Марина не могла видеть его лица, медленно, очень осторожно вернул тело в исходное положение.
– Ладно, – снова повторил он. – Допустим, Семецкого сегодня заберут… В конце концов, может быть, в доме призрения ему будет лучше, чем в нашем клоповнике…
Тихий, но весьма выразительный смешок Марины Геннадий Павлович предпочел не заметить.
– А как же ваша бабушка? – спросил он. – Ее ведь тоже могут забрать.
– Нет, – коротко ответила Марина.
Геннадий Павлович полагал, что подобное безапелляционное заверение подразумевает некое обоснование, но Марина, по-видимому, считала, что ее ответ в комментариях не нуждается. Подождав какое-то время и не получив никаких разъяснений, Геннадий Павлович задал новый вопрос:
– Ну а мы-то почему прячемся?
Ответа не последовало.
– Марина, – шепотом позвал Геннадий Павлович так, словно опасался, что девушка, чью ладонь он как и прежде чувствовал на колене, могла вдруг таинственным образом исчезнуть, оставив после себя только легкое, похожее на воспоминание тактильное ощущение.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
