Из арендованной квартиры неподалеку от пляжа Копакабана Абердур звонила и своим родителям, и жениху Каббинсу, который служил в Германии. В долгих телефонных разговорах они пытались убедить ее вернуться в Британию. Сам министр обороны разрешил капитану Каббинсу покинуть полк, чтобы слетать в Рио и привезти Розмари туда, где ей надлежало находиться. Старая школьная подруга Сара Боаз тоже внесла свой вклад в возвращение Розмари.
Последний пир
В конце концов Розмари согласилась. Но обставила свое возвращение с уже привычным ей шиком. Она раскошелилась (а что жалеть — деньги-то из благотворительного фонда) на билеты "бизнес-класса" для себя и жениха. На борту самолета ей подавали изысканные закуски и отличные вина.
Когда самолет приземлился в Британии, побледневшую Розмари встретили детективы и офицеры службы безопасности. Женщину, привыкшую к роскошному лимузину с персональным шофером, втиснули на заднее сиденье полицейской машины между двумя угрюмыми детективами и доставили в штаб-квартиру управления по борьбе с мошенничеством.
Жизнь фальшивой аристократки резко изменилась. Ее шикарные наряды сменила тюремная фланель. Права выйти под залог она была лишена, хотя на Рождество ей разрешили съездить домой к родителям.
Крах мира фантазий
Розмари Абердур подошла к рубежу, когда нужно было подводить итог своим счетам (не для благотворительности, а для правосудия), представ в марте 1992 года перед судом. Она признала себя виновной по семнадцати пунктам обвинения и не проявила никаких эмоций, когда прокурор зачитывал список ее преступлений: 65 тысяч фунтов стерлингов на вечер — сюрприз для подруги, 80 тысяч на аренду яхты, 780 тысяч на званые вечера, 134 тысячи на личную прислугу и 280 тысяч на машины.
Адвокат Грэхэм Боул сказал в ее защиту: "Это не обычная преступница или опытная мошенница. Нет ничего, что бы обнаруживало в ней преступницу. Мы не видим ничего, кроме стыда, угрызений совести и мужества отвечать на вопросы обвинения". Он сказал далее, что все так называемые друзья, которые пили и ели за ее счет, испарились как пузырьки шампанского. Абердур выливала чужие деньги в глотки этих людей. Адвокат заявил, что она страдала от комплекса неполноценности. Он представил Розмари как жертву "грубости и мишуры высшего общества". "В конце концов, — сказал он, мир фантазий стал для нее реальностью. Самообман начал брать вверх". И добавил: "Эти кутежи, это обжорство стали болезнью".
Обвинение рисовало совсем другую картину. Речь прокурора была выдержана в суровых тонах: "Ясно, что она содержала многих людей, в том числе близких друзей и своего любовника. Тысячи фунтов были выброшены на прихлебателей и паразитов. Начинала она скромно, но потом аппетиты ее разыгрались. Она понимала, что в конце концов попадется, и скрылась в Бразилии".
Четыре года, к которым приговорили Абердур, многие в благотворительном фонде оценили как слишком мягкое наказание. Его попечитель заявил: "Вы тратили деньги на вульгарное сумасбродство. Это говорит о том, что мотивы, которые привели вас к преступлению, были сложными или неординарными. Все это так, но в течение двух с половиной лет вы продолжали доить этот фонд. Вам доверяли, а вы злоупотребляли этим доверием".
Конечно, Розмари была мошенницей, одной из величайших обманщиц в криминальной истории Британии. И она, вполне возможно, заслужила еще более суровое наказание, чем то, которое определил преступнице суд.
Но был один человек, которому хотелось бы подружиться с Розмари. Он заявил, что готов показать ей "достопримечательности Рио-де-Жанейро", которые она так и не увидела. Этим человеком оказался Ронни Биггс, который после побега из лондонской тюрьмы шестнадцать лет скрывался в Бразилии. Он сказал: "Я мог бы доставить ей много радости, если бы показал этот город, прежде чем она вернулась назад. Это отличное место для девушки, которая любит повеселиться, и ей не понадобилось бы много денег. Думаю, она не должна сдаваться. Она молода, у нее вся жизнь впереди. Но можете быть уверены, я не забуду о своем обещании. Надеюсь, когда она освободится из тюрьмы, то приедет ко мне в гости. И я покажу ей, что такое настоящая дружба".
Если эта парочка когда-нибудь объединится, она вполне сможет претендовать на место в лондонском музее мадам Тюссо, где собраны восковые "двойники" всех мировых знаменитостей. В том числе и скандальных.
ИМЕЛЬДА МАРКОС: "Стальная бабочка"
Имельда выросла в бедности, но красота помогла девушке выбраться из трущоб. Влиятельные политики добивались ее благосклонности. Постепенно Имельда Маркос превратилась в алчную стяжательницу.
Жена последнего филиппинского диктатора с гордо поднятой головой покинула здание суда после процесса, который закончился унизительным поражением американской Фемиды. Когда в июле 1990 года Имельда Маркос появилась на улицах Манхэттена, в сердце своем она хранила темную тайну — местонахождение исчезнувших миллионов, которые она и ее муж Фердинанд Маркос выдоили из своей разоренной родины.
Расплатой за жадность, за стремление жить в роскоши для Фердинанда Маркоса, умершего в изгнании, были позор и презрение его соотечественников. В стране, где традиционным национальным символом является изображение экзотической бабочки, Имельду Маркос прозвали "Стальной бабочкой". Расточительную супругу президента обвиняли в мошенничестве, воровстве и вымогательстве. Имельде выпала сомнительная честь: впервые жена главы государства предстала перед уголовным судом.
Она не раскаялась
В поведении этой женщины на суде не было и намека на раскаяние. Напротив, обвинители столкнулись с надменностью, самонадеянностью и бахвальством. С первого дня, когда Имельда села на скамью подсудимых по обвинению в вымогательстве, тайном сговоре и мошенничестве и ей грозили пятьдесят лет тюрьмы, она с упоением рассказывала о невероятном богатстве, которым наслаждалась, будучи женой резидента. Имельда и Фердинанд рассматривали Филиппины как свою персональную вотчину. Они присвоили огромные суммы, которые Америка выделяла их стране в качестве экономической помощи. Корасон Акино, преемница Маркоса на посту главы государства, добилась того, чтобы США, куда перебрались бывшие властители Филиппин, отдали эту парочку под суд. Но Имельду не трогали судебные обвинения. На суде она вела себя вызывающе: "Я устала слушать: один миллион туда, один миллион сюда, — зевала она в суде. — Это такая мелочь".
Когда Имельда Маркос была признана невиновной, обозреватели ждали, что в министерстве юстиции США полетят головы. Стало ясно, что дело Маркосов было плохо подготовлено. Министерство потратило двадцать миллионов на расследование, в его распоряжении были все службы госдепартамента, ФБР и ЦРУ. И тем не менее дело было проиграно.
Расхищение
Американское руководство оказалось под давлением со стороны Корасон Акино, которая намекнула, что наличие крупных американских военных баз на Филиппинах может оказаться под вопросом, если США не предъявят Имельде Маркос обвинение.
Министерству юстиции США в расследовании мешала швейцарская банковская система, которая отличается абсолютной закрытостью. Гарантируя клиентам тайну вкладов, швейцарцы предоставляли им полную свободу действий и не требовали, чтобы они указывали источники своих доходов. Важнейшие документы, связанные с персональными счетами Маркосов, были спрятаны в подвалах банков Женевы и Цюриха. Американские прокуроры не смогли добраться до них. Представители Филиппинского национального банка дали убийственные показания и представили соответствующие документы. Они утверждали, что, хотя Имельда за время пребывания у власти не заработала ни гроша, каждый раз, когда она приезжала в Нью-Йорк, в ее гостиничный номер доставляли мешки денег. Но этих улик оказалось недостаточно.
Несмотря на то что Имельда была оправдана, филиппинское правительство продолжает утверждать, что супруги Маркос похитили национальных богатств не менее чем на 7 миллиардов фунтов стерлингов, которые в твердой валюте и слитках драгоценных металлов хранятся в банках или вложены в бизнес по всему миру.
Арест торговца оружием Аднана Кешогти, обвиненного в том, что он "отмывал" деньги Маркосов и потому правительство США не смогло проследить путь этих денег, тоже ничего не дал. Этот случай только подтвердил догадку, что похищенное Маркосами исчисляется в баснословных суммах.
За двадцать лет власти — сначала как демократически избранный политик, а потом как деспот, который ввел военное положение в стране — Маркое со своей "Стальной бабочкой" истощил национальную экономику. США поддерживали его режим на стратегически важных тихоокеанских островах, поскольку рассматривали Филиппины как бастион антикоммунизма. Они содержали крупные военные базы в этой стране и вкладывали миллионы и миллионы долларов в экономику развивающегося государства.
