- А, ну понятно, - Ваня вскочил из-за стола. – Куда уж мне тягаться с твоим «просто клиентом»...
- Вань…
- Скажи, я тогда зачем? – закричал он.
Я вздрогнула. Вжалась в спинку стула, исподлобья глядя в побагровевшее лицо мужчины.
- У меня с ним ничего нет.
- Ага, он просто клиент. Я это уже слышал, Злата.
- Но так и есть. Разве я виновата, что он увязался за мной, Вань? Что я должна сделать, скажи мне?
- Ну, не знаю… Может, не общаться с ним?
- Я бы рада. Но я его проект веду.
- Так Воронин же еще есть.
- Вань, Ветров не хочет работать с ним. Работа со мной – условие его сотрудничества с нашей компанией. Откажусь, уволят. Куприн прямым текстом сказал.
- А если спать с тобой захочет, тоже согласишься? Чтоб не уволили? – еще громче заорал Ваня. – или ты уже…
- Не хами! – я вскочила на ноги.
Разозлилась так, что даже страх перед мужской агрессией отступил.
- Это я хамлю, да, Злата? Я? Ты меня динамишь как можешь, с ним за моей спиной… «Работаешь». Так за должность боишься. А я со своей попрощался и ничего. Из-за тебя, между прочим. Что смотришь? Не знала, да? Так вот, меня из-за Ветрова твоего выгнали. Он перед этим поговорить приезжал. Требовал, чтоб я бросил тебя…
Вот, значит, как…
Я облокотилась бедрами на столешницу, колени подкашивались.
- А мне почему не рассказал?
- Потому что это мои проблемы.
- Теперь тогда зачем рассказываешь, раз проблемы твои? Чтоб обвинить, что я так же не поступила?
Он запнулся.
- Прости меня, - попытался обнять, но я увернулась.
- Нет, Вань, это я должна просить прощения. Мне Ветров сказал, если от тебя не уйду, то ты больше никуда не устроишься. Ну, ни на одну нормальную должность. Я… Я не знала, что делать. Думала, блефует, может. А сейчас…
- А мне сказать не надо было? Ну а что, речь ведь всего лишь навсего о моем будущем!
- Надо было, - я зажмурилась.
- И, знаешь, я бы и на это наплевал. Разобрался бы как-то, не впервой. Не родился же, как Ветров твой, с золотой ложкой во рту. Придумал бы что-то. Руки-ноги и мозги есть. Не всесильный же он, - его голос срывался.
- Вань…, - я протянул руку, но он отклонился.
- Но такая, как ты, этого не стоит.
- Какая? – убито выдавила я.
- Красивая и пустая, меркантильная дрянь, которой плевать на всех и все ради денег. Ты только их любить и умеешь. И больше ничего и никого.
Постоял, сверкая налившимися кровью глазами. Ждал, наверное, чего-то. Что оправдываться начну, просить прощения. Я не начала. Смысл? Мне его прощение не нужно. А в остальном он прав. Я и правда всегда любила только свои шаги к будущему, в котором не будет грязных хрущевок и дырявых ботинок, отцовских побоев и пустого желудка. После мамы, брата и еще одного человека… Но это не важно, ведь ему моя любовь никогда не была нужна.
Не дождавшись, Иван повернулся спиной и вышел, так громко хлопнув напоследок дверью, что мне показалось, рама вылетит. Я опустилась обратно на стул. Не знаю, сколько просидела так, положив руки на колени и невидящим взглядом глядя на рисунок на скатерти. В какой-то момент взяла телефон и набрала номер. Только сейчас заметила, что он тот же. Не изменился с тех пор.
Трубку взяли после первого гудка.
- Я сделала, как ты сказал. Прошу, оставь его в покое, - и, не дожидаясь ответа, отбила звонок.
Потом вырубила телефон. Потом выпила таблетку снотворного. Потом добрела до кровати и, как была, в одежде, повалилась на нее. Опустила тяжелые, опухшие от слез веки. И вскоре забылась сном.
Глава 12
Я стояла и смотрела на могилы. Над маминой уже гранитный памятник, а отцовская свежая. Венки, крест. Даты через черточку. Он прожил всего пятьдесят лет. Мама и того меньше. А могли оба жить и жить. Любить друг друга. Быть счастливыми. Смотреть, как взрослеем мы. Как становимся на ноги и находим себя в жизни. Но всего этого не случилось. Как и почему? Сколько людей задавали себе точно такие же вопросы и точно так же не находили на них ответов. Но даже если их найти, что это изменит?
Перевела взгляд на брата. Начисто выбритый и умытый. Синяк на скуле тоналкой замазан. В наглаженной черной рубашке под распахнутой курткой. На первый взгляд, обычный парень, который недавно с кем-то подрался. А если чуть-чуть лучше присмотреться, видны припухлости вокруг глаз, никак не связанные с полученным от Ветрова ударом по лицу. И в общем лицо отекшее, хоть сам он стройный. Худой даже. На меня Денис не смотрел. И ни слова не говорил сверх необходимого минимума, чтоб договориться, когда поедем.
Кроме нас на кладбище только священник и соседка тетя Вера. Все. Больше никого.
- Ты понимаешь, что можешь закончить как он?
- Опять ты за старое, да? Лучшего времени найти не могла?
- Не могла, Денис! Не могла! И поверить, что правда можно не видеть, что ко дну катишься или, видя, плевать на это тоже - не могу.
Он помялся.
- Я это… Куратору звонил. Просил, чтоб в положение вошли. Отец умер…
Да уж… В положение. До дрожи меня пугала манера его разговора. Как сильно она напоминала отцовскую.
- Мне два месяца дали все закрыть.
- И как? Закроешь?
- А думаешь смогу? За два месяца всего?! В таком состоянии. Но есть один вариант, - он почесал в затылке, - Курсачи могут сделать, там. Зачеты некоторые закрыть. Но… Отблагодарить надо. Сама понимаешь. А у меня голяк по деньгам.
Я рассмеялась. Тетя Вера укоризненно взглянула на меня. Еще бы. Хохотать на кладбище, да еще в день похорон. Но остановиться я не могла. Потому что от отчаяния и безысходности уж лучше смеяться, чем рыдать.
- Так зарабатывать иди, Денис. Официант, курьер, продавец-консультант, охранник, уборщик в конце концов… Все работы к твоим услугам, - я направилась к выходу из кладбища.
- А учиться мне когда?
- А тогда же, когда я успевала учиться после того, как «свалила и дорогу домой забыла». Ночами. В перерывах между сменами.
- Я, между прочим, пытаюсь все исправить! А ты мне даже руку помощи не протягиваешь! Сестра!
- Так а я протягивала. Все время, после того как в «столицу укатила, забив на всех». Ты эту руку кусал, а я все равно протягивала. Снова и снова. Но теперь все, братишка. Все сам. Ты взрослый. Пока не увижу, что сам что-то делаешь, ни копейки не дам.
