— Ой, сейчас! — осчастливленная блондинка процокала каблучками в кабинет, а я, проводив ее исключительно платоническим взглядом, переключился на грустную шатенку.
— Здравствуйте, — прошелестела она. — У нас — там, во Владивостоке, тоже клуб. Только проект совсем другой, мы… Ой, извините! — девушка протянула руку, и представилась: — Я — Даша Томина.
Весь мир словно погрузился в прозрачное желе, остановившее всякое движение. Я медленно, очень медленно поднял руку и слабо пожал девичью ладонь.
Передо мной стояла та самая Даша. Дашенька. Дашечка. Именно в нее я влюбился в прошлой жизни. Мы встречались около года, пока я не сделал предложение. Осенью… Вот в такой же хмурый день…
Даша согласилась выйти за меня замуж, и мы прожили вместе тридцать лет.
Томина ослабила оковы стеснения, заговорила бойчее, повествуя о «радиофонах», и о чем-то вроде сотовой связи, а я в это время вспоминал нашу совместную жизнь — редкие счастливые моменты, тонувшие в черном вязком разливе ссор, сцен, свар…
«Она одного года рождения со мной, — тянулись безрадостные мысли. — Сейчас ей, значит, девятнадцать…»
Встряхнувшись, я натянул улыбку и пообещал обязательно помочь с проектом. Не знаю уж, докуда упало бы мое настроение, но тут в приемную вошел человек, появления которого я не ждал точно.
Андропов в старомодном черном пальто появился в дверях, внимательно оглянулся, и выдавил улыбку.
— Здравствуйте, Миша. Я вижу, жизнь бурлит!
— Здравствуйте, Юрий Владимирович, — чувствуя накат облегчения, я реально порадовался приходу чекиста № 1. — Пока еще первые бульки пошли!
Заглянув в кабинет, я полюбовался Наташиным задиком, красиво обтянутым юбкой, и решил не смущать девушку.
— А пройдемте к техническому директору! — решил я. — Тем паче что его там нет — Арсений Ромуальдович отъехал в Ленинград что-то выбивать…
У Вайткуса было так же пусто, как и у меня, но кресло нашлось.
— Прошу! Чай не предлагаю — чайника нет. Заварки, впрочем, тоже.
— Перебьюсь! Я ненадолго, — посмеиваясь, Андропов уселся, расстегнув пуговицы на пальто. — Для зачина… Вы следите за… м-м… всенародным обсуждением новой Конституции, Миша?
— Признаться, не очень, — смутился я. — Как-то… не в курсе.
— Да ну? — не поверил Ю Вэ. — И о новой государственной структуре не имеете понятия?
— Ни бум-бум, — вздохнул я, понурясь.
— Типичный технарь! — развеселился председатель КГБ. — Ладно, проведу вам политинформацию, тем более что вопросы госустройства не обсуждаются в газетах… В общем, предложена такая схема. Кроме генсека, в КПСС появится председатель партии — он будет царствовать, но не править. На Пленуме этот пост закрепили за Брежневым.
— Ага… — затянул я.
— Да, — усмехнулся Андропов, — уйти сразу и насовсем он не в силах. А вот в генеральные секретари выдвинули Машерова.
— Нормальный мужик, — оценил я.
— Советом Министров останется рулить Косыгин, а Президентом СССР… — голос Юрия Владимировича дрогнул, едва не слетев в фальцет. — Стану я.
— Поздравляю! — я был и обрадован, и немало удивлен. — Оптимальный вариант!
Андропов странно улыбнулся — немного жалко, немного смущенно.
— Устал, Миша, если честно… Вышел с Пленума, а самого качает и ведет, будто воздушный шарик на веревочке. И внутри такая же пустота…
— Понимаю… — я задумался и криво усмехнулся. — У вас все нормально с целеполаганием, просто… Вы достигли власти — и чувствуете опустошение? Мечты сбылись, желания исполнились? Конец пути? Начало, Юрий Владимирович! Самый зачин!
— Пожалуй, вы правы, Миша, — председатель КГБ облокотился на пухлые боковины, и сложил ладони перед собой. — Чего это я… Всё только начинается, да! А работы… Море! — вздохнув, он приставил сложенные ладони к носу, и взглянул на меня исподлобья. — Миша… Вы будете мне нужны.
— Всегда к вашим услугам, товарищ Президент, — улыбнулся я.
— Благодарю, товарищ советник, — отзеркалил улыбку Андропов, — А пока позвольте обеспокоиться вашей безопасностью. Центральный штаб — звучит, конечно, сурово, но у вас даже дежурного нет! А теперь — будет. Юра! — повысил он голос. — Зайди, пожалуйста!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
И посетило меня третье удивление за утро. Слегка алея ушами, в кабинет шагнул мой одноклассник. Сосницкий.
— Юрка?! — вытаращился я.
Сосна подтянулся, и отчеканил:
— Курсант Высшей Краснознаменной школы КГБ имени Дзержинского! Направлен в Центральный штаб НТТМ для прохождения практики!
— Вольно… — вырвалось у меня. — Так ты ж вроде в ВДВ…
— Спецнабор! — ухмыльнулся Юрка. — В школе, знаешь, дисциплина круче, чем в десанте. И гоняют, как Жеке и не снилось! — покосившись на председателя КГБ, он добавил тоном потише: — Светланке только вчера позвонил…
Я с размаху шлепнул по протянутой сильной ладони. Мы с Сосной сжали пальцы, будто соревнуясь, и Андропов издал короткий смешок, наблюдая за встречей одноклассников.
— Спасибо, Юрий Владимирович! — искренне выдал я, но ответить мой гость не успел.
С протяжным зовом: «Михаи-ил!», в коридор выскочила Наташа, и процокала в кабинет Вайткуса. Словно жарким ветром пахнуло, занося сладковатые ароматы Востока…
— Михаил! — прозвенела девушка. — Закачалось! Я уже активировала… — заметив председателя КГБ, но не узнав его, улыбнулась мельком: — Ой, здрасте!
Посмеиваясь, Ю Вэ покинул кресло.
— До свидания, Миша! — пожав мне руку на прощанье, он добавил с чувством: — И все-таки жизнь бурлит! До свидания, барышня.
— Ага… — вытолкнула Наташа, провожая «товарища президента» растерянным взглядом, и обернулась ко мне, шепнув: — А кто это?
— Андропов, — ответил я, с удовольствием следя за тем, как на красивом девичьем лице проигрывается гамма чувств.
Вечер того же дня
Москва, улица Строителей
Первым в двери ввалился Изя, моментально внося шум, гам и бестолковую суету.
— Привет, номенклатура! — заорал он. — Вот, доставил!
— Ой, Изя, и в кого ты такой шумный? — с неудовольствием попеняла Альбина, бочком проходя мимо «доставщика». — Приве-ет! Риточка… — она чмокнула в щечку мою ненаглядную. — Мишечка… — и мне досталось.
— Вот хоть бы раз сказала: «Изечка!» — горестно вздохнул Динавицер.
— Ой, Изечка, и в кого ты такой шумный? — отшутилась Ефимова.
Переступавшая порог Светлана рассмеялась.
— Он в единственном роде! — воскликнула она. — Вельми понеже…
— Иже херувимы! — прыснула Рита.
— Ладно, херувимы, поехал я, — завздыхал Изя, изображая тяжкую скорбь.
Это подействовало. Альбина прогнулась, чуть наклоняясь, и поцеловала его.
— Ой, тут помада… Подожди, стереть надо!
— Не надо! — расплылся Динавицер, выходя за дверь, и его голос разнесся по гулкому подъезду: — Пусть все видят!
— Мальчишка! — смущенно молвила Ефимова.
— О-о, ты думаешь, Миша — взрослый? — фыркнула Рита смешливо.
— Девчонки! — ухмыльнулся я, ловко приобняв обеих гостий. — Пойдемте чай пить!
— Ой, а с чем? — живо заинтересовалась Аля, семеня.
— С тортиком!
— Лучший торт — это колбаса… — мечтательно протянула Света.
— Нарезки полно! — утешил я ее. — А Маша придет? А, ну да…
— Машка на четвертом месяце! Ва-ажная такая… Назвала ее «пузатиком» — губы надула! Женька ей чуть ли не каждый день пишет, Машка читает — и носом хлюпает. А Жека сейчас где-то в Африке… Представляете?! Африка!
— Ой, им же пожениться надо скорее! — обеспокоилась Альбина. — А то явится невеста — во-от с таким животом!
— А вы с Изей? — с интересом спросила Рита.
— Мы? — Ефимова густо покраснела. — Н-не знаю… Он-то хочет, чтобы ребеночек, и обязательно девочка, а я… Ой, как представлю все эти соски, бутылочки, пеленки-распашонки… Аж дурно становится!
— Девочка — это правильно, — поддержал я Изю, усаживая одноклассниц за стол. — Но не сейчас! Вы еще такие молоденькие… Сами, как дочки!
В прихожей забрякал звонок.
— Я открою!
За дверями стояла Тимоша. Как всегда улыбчивая, взгляд мечтательный…
