– Да. И тебя тоже. Поэтому с сегодняшнего вечера я тобой займусь. Я не позволю дочери Ионы Миллер пропасть в этом поганом светском обществе, от которого давно осталось одно название.
– Скажите, – Нэнси не могла сдержать свой порыв откровенности, – когда вы только подошли ко мне и поздоровались, что я сделала не так?
– С чего ты взяла, что что-то не так сделала?
– Но это точно! – воскликнула Нэнси. – Видели бы вы лицо Ариэль!
– Ну, в общем, все просто. Дело в том, как ты со мной поздоровалась. Ты сказала мне: чао.
– Разве нельзя так говорить?
Раймона снова рассмеялась своим хриплым смехом, больше похожим на карканье.
– Так говорить можно, – сказала она, перестав смеяться, – но тому, кого ты хорошо знаешь, а не незнакомой старой карге.
Нэнси тоже расхохоталась.
– Да какая же вы старая? – решила она быть справедливой. – Вам же не больше пятидесяти, ведь так?
– О, спасибо, деточка, но мне уже семьдесят шесть.
Нэнси открыла рот от изумления.
– Да ладно! Чтоб мне лопнуть!
Раймона покачала головой.
– Да, тебя придется многому учить. Давно я искала себе занятие по душе, теперь мне точно не будет скучно. А сейчас иди к гостям, все-таки этот праздник затеяли в твою честь. Приходи-ка ко мне послезавтра на чай. Я буду тебя ждать.
– Хорошо, миссис Феербанкс. Я обязательно приду.
– Какой ужас! – воскликнула Раймона и поспешила объяснить: – Я не миссис, я мисс Феербанкс. Чем, между прочим, чрезвычайно горжусь, хотя и заработала себе звание старой девы.
– Ну и о чем ты разговаривала со старухой?
Нэнси даже подпрыгнула от неожиданности. Рядом с ней стояла Ариэль с бокалом шампанского в руке.
– Неужели у отца не хватило ума постараться увести тебя от нее подальше? Ты наверняка наговорила кучу глупостей. Так и знала, что ты нас опозоришь.
– Пока свою семью позоришь только ты, – ответила Нэнси. – Своим кислым видом и злым языком. У меня в семье нет таких злобных фурий. Видно, ты целиком пошла в мать. Извини, не имела чести знать ее. К счастью.
У Ариэль отвисла челюсть от изумления.
– Ты пожалеешь о своих словах, – прошипела она.
– Не думаю, – ответила Нэнси и отвернулась.
– У тебя неприятности с Ариэль? – спросил ее чуть позже Брайан, который держался рядом с Нэнси весь вечер.
Нэнси даже начала подозревать, что Брайан приставлен к ней специально, чтобы она не натворила глупостей.
– С чего ты взял? У нас с Ариэль нежнейшие сестринские отношения.
– Понимаю твой сарказм, – ответил Брайан. – Ариэль непростой человек. С ней сложно найти общий язык, и чаще всего она виновата в этом сама. Так что, Ариэль досаждает тебе?
– А ты ее выпорешь ремнем за это? – поинтересовалась Нэнси. – Отстань от меня, Брайан. Я устала, и у меня нет настроения.
– Уже отстал. – Брайан усмехнулся. – Я тебя тоже раздражаю?
Нэнси устало махнула рукой и подошла к отцу, который прощался с последними гостями.
– Как тебе вечер? – спросил Джеймс, с улыбкой глядя на дочь.
– Прекрасно. – Нэнси тоже улыбнулась. – Правда. Мне очень понравилось. Только я безумно устала.
Джеймс раскатисто рассмеялся.
– А ты пеняла Ариэль на то, что она бездельница. Быть хозяйкой вечеринок тоже тяжелая работа.
Нэнси искренне рассмеялась в ответ.
– Да, пожалуй, я была несправедлива к Ариэль. При случае попрошу у нее прощения.
Через час Нэнси приняла ванну и забралась в постель. Она чувствовала себя счастливой. Не то чтобы Нэнси ощутила, что рождена для светской жизни, но броский, как новогодняя мишура, блеск высшего общества поднял ей настроение.
Что бы сказала мама? – подумала Нэнси. Она никогда не говорила, нравилось ли ей вести такой образ жизни. Мне почему-то кажется, что она чувствовала себя здесь чужой. В любом случае мама наверняка не одобрила бы то, что мне понравилось быть хозяйкой вечеринки. Надо рассказать маме о мисс Феербанкс. Хорошо, что у меня появился хоть один доброжелатель. Может быть, даже друг. Надо бы зайти к ней в гости на днях, раз уж она меня пригласила. И почему ее считают стервой? Даже Брайан.
– Ты должна быть довольна, – сказал Брайан. – Твоя сестра не сделала сегодня ничего предосудительного.
Он ненадолго задержался в комнате Ариэль и теперь подумывал, а не остаться ли здесь на всю ночь. Главное, смыться с утра пораньше, чтобы Джеймс не узнал, что Брайан ночевал в спальне его дочери. Не то чтобы Брайан боялся отцовского гнева. Джеймс не был старомодным ханжой и спокойно относился к добрачным связям. Однако приличия следовало соблюдать.
Ариэль пожала плечами. Ее лицо выражало крайнюю степень скепсиса.
– То, что я не заметила в ее поведении ничего, как ты говоришь, предосудительного, не значит, что ничего такого не было. Возможно, мы просто отвлеклись, а завтра пойдут слухи о том, что старшая дочь Джеймса Миллера не умеет себя вести. Она в любом случае позорит нашу семью.
Брайан устало закрыл глаза и прилег на постель Ариэль.
– Мне кажется, что ты несправедлива к ней.
Ариэль повернулась к нему, оторвавшись от созерцания собственного отражения, и с удивлением взглянула на Брайана.
– А я думала, что ты встал на мою сторону.
– Я всегда на твоей стороне, Ариэль. Но мне не очень приятна твоя злость, милая.
Ариэль кинула на ночной столик расческу, скользнула на кровать и улеглась рядом с Брайаном. Она положила руку ему на грудь и принялась расстегивать пуговицы рубашки.
– Разве я злая, дорогой? – промурлыкала она. – Неужели ты можешь меня обвинить в этом?
Брайан улыбнулся и запустил пальцы в ее шелковистые волосы.
– Нет, со мной ты никогда не была злой. – Он прижался губами к ее виску. – Ты сама нежность, когда дело касается наших отношений.
Вот и отлично, подумала Ариэль. Я буду такой, лишь бы только ты навсегда забыл имя Нэнси, которая просто выводит меня из себя.
8
– Что я буду делать?
Джеймс вел Нэнси по коридорам офиса своей компании. Сегодня у его дочери был первый рабочий день. Нэнси сгорала от любопытства.
– Что будешь делать? – переспросил Джеймс. – Работать, что же еще?
Он подмигнул Нэнси и открыл перед ней дверь.
– Входи, сейчас я все тебе расскажу.
Нэнси предстояла не такая уж и сложная работа, как она ожидала. Ей было поручено заниматься составлением документов и кое-какими подсчетами. В принципе, она выполняла функции секретаря.
Понятно, пока мне не доверяют, подумала Нэнси. Но ничего, я всем докажу, что Нэнси Миллер способна на большее, чем копание в бумажках.
Однако к вечеру у нее начала кружиться голова. Настоящая секретарша ее отца немилосердно свалила на нее накопившуюся работу, не требовавшую немедленного выполнения, но которую следовало бы давно окончить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
