раньше уже делала им массаж.
Все лишние были отосланы во двор.
Сначала Атилию растирающими движениями раб очень быстро и интенсивно массировал. После этого пучком из страусовых перьев стал нежно водить по всему телу. Это было приятно и все мышцы разгоряченные растиранием расслабились. Затем вавилонянин развернул Атилию, и уложила ее на спину. С этой стороны тела проделал тоже самое, но задержался перьями на ее грудях. От этого Атилия стала возбуждаться.
Вавилонян, слегка раздвинув ее ноги, нежно водил пучком между них. От таких прикосновений по телу Атилии пробежала дрожь. Она открыла глаза и посмотрела на Серселию. Та лежала на своей тахте, положив голову на ладонь и, упершись в локоть, смотрела на подругу.
— Расслабься, милая, этот парень знает что делать, — Серселия говорила мягко, — Это моя тебе благодарность за помощь.
Она почувствовала прикосновение. Сначала Атилия напряглась. Но это было очень приятно, и она решила не противиться. Позже Атилия запрокинула голову, и глаза закатились. Из ее приоткрытого рта непрерывно вырывались стоны. Она ощущала, будто ее тело поднялось в воздух и висит, не прикасаясь ни к чему.
Атилия раньше, иногда, сама ласкала себя, но это было по-другому. Все тело Атилии напряглось и произошло это. Всю ее сначала затрясло. После яркая вспышка в глазах, и полнейшее расслабление.
Она услышала, как глубокий протяжный стон с эхом заполнил всю комнату. Через мгновение поняла — это был ее стон.
* * *
Эктор, узнав, что его сирийка сильно избита и не сможет прийти, послал за лекарем греком. Этот старик лечил и его рабов. Он ему хорошо заплатил и, стал расспрашивать о здоровье Сиры. Тот уверенно отвечал, что не меньше десяти дней она не сможет выходить. Шрамы на спине и руках рабыни останутся навсегда.
Еще он пожаловался, как часто ему приходится лечить рабов Луция Цецелия от избиений. В основном это оказывались женщины. Но такого серьезного случая уже давно не было. Лекарь вспомнил как несколько лет назад, еще при другой жене, Луций скинул с лестницы очень молодую рабыню. Как он ее не лечил, она не выздоровела, и даже теперь передвигается с трудом. Он часто видит ее у Пантеона — нового главного храма города. Увы, несчастная вынуждена просить милостыню. Бывший хозяин просто выставил ее на улицу за ненадобностью.
Эктору надоело слушать пустую болтовню старого зануды. Он несколько раз махнул рукой, давая понять, что ему это не интересно. Лучше пусть скажет, что сирийка передавала на словах для него. Грек задумался на время, потом неожиданно вспомнил. Сира просила передать, как к ней вечером заходили Атилия с гладиатором. Она потребовала рассказать ему о том, кто с ней это сотворил. Еще сирийка передавала, что сделала все, чтобы хозяйка к ней сильно привязалась. Она приходит ее навестить каждый день.
Эктор отпустил грека. Сам стал размышлять, как можно использовать все услышанное.
* * *
Атилия проснулась, после того как кто-то вошел. Она не понимала, сколько времени спала. Открыв глаза, увидела в полумраке пустую лежанку рядом. Видимо Серселия ушла. Шаги Фелици она помнила на слух — вошла не ее рабыня, а кто-то чужой. Такое ей уже не нравилось.
Приподнявшись, Атилия обнаружила перед собой толстого банщика. Он стоял и пялился. Она вскочила, прикрываясь простынею, так как все еще оставалась голая. Он приблизился.
— Я узнал о твоем секрете, — произнес с ехидной улыбкой, — Не бойся, не расскажу Луцию. Я твой друг.
Банщик подходил ближе. Она, желая отстраниться, отступала назад.
— О чем ты говоришь? Я не понимаю.
Атилию хоть и застигли врасплох, она старалась держаться подобающе патрицианке.
— Все ты понимаешь. Твоя связь с Германусом, — Эктор уже не улыбался, — Ваша интрижка стала мне известна. Но я согласен молчать. Я на многое для тебя готов. Конечно, если будешь ко мне добра.
Сделав еще шаг назад, она уперлась в стену. Дальше отступать некуда. Банщик смог подойти к ней вплотную. Его неприятное лицо приблизилось к ней. Противный запах его пота стал отчетливо слышен.
— Отойди от меня. Если ты сейчас не уйдешь — я обязательно сообщу Луцию.
— Ничего ты ему не скажешь. Потому что он сразу узнает о вашем заговоре против него.
Банщик схватил простынь, которой Атилия прикрывалась. Вырвал ее из рук, и швырнул на пол.
— Хватит строить из себя святую, — он говорил громко, — Ты спала с гладиатором. С этим варваром! Значит, и со мной будешь. И тебе придется сильно постараться.
— Я сообщу префекту города о твоих махинациях на ставках. И еще кое о чем. Тебя вышвырнут из Рима!
Она уже не сдерживала возмущения. Но страх все же сковывал ее. Атилия выставила руку вперед. Это немного помогло отстраниться от него.
— Тогда и твоего мужа вместе с тобой вышвырнут, — Эктор уже говорил не так громко, — Луций и не даст что-либо рассказывать. Да и не поверит тебе никто.
— Зато поверят в то, как ты подглядываешь за женами и дочерьми римских патрициев! Я доложу о твоей тайной комнате. Отойди!
— Ах ты, стерва! — он ударил ее ладонью по щеке и голову повернуло налево, — Я вырву тебе язык!
Глава 8
Банщик пытался схватить ее. Она увернулась и дотянулась к чему-то левой рукой. Взяв что-то металлическое, Атилия с размаха ударила его
