Читаем без скачивания Отношения любви: Норма и патология - Отто Кернберг

Легко отбросить описание Монтерланом скучающего эстета, гордого, старомодного, жестокого и саморазрушительного Косталя, как продукта патриархальной идеологии; но при этом мы упустим глубокие корни остроты желаний и страха и ненависти к женщинам, которые лежат за такой рационализацией.

Основная патология, вторгающаяся в стабильные, полностью удовлетворительные отношения с представителем противоположного пола, представлена патологией нарциссизма, с одной стороны, и неспособностью разрешить эдиповы конфликты с полной генитальной идентификацией с родительской фигурой того же пола – с другой. Патология нарциссизма проявляется приблизительно одинаково у мужчин и женщин. Патология, корни которой кроются главным образом в эдиповых конфликтах, различна у мужчин и женщин. У женщин неразрешенные эдиповы конфликты наиболее часто проявляются в различных мазохистических паттернах, таких как постоянная привязанность к мужчинам, не удовлетворяющим их, и невозможность получать удовольствие или поддерживать отношения с мужчиной, который потенциально мог бы полностью их удовлетворить. Мужчины также привязываются к неудовлетворяющим женщинам, но культурально они более свободны разорвать такие отношения. Женская система ценностей, их забота и чувство ответственности по отношению к детям могут привести к усилению мазохистских тенденций. Однако истинное Эго-идеал и материнская забота не имеют мазохистских целей (Блюм, 1976) у “обычных преданных матерей”.

У мужчин превалирующая патология в любовных отношениях, происходящая из эдиповых конфликтов, принимает форму страха и чувства небезопасности наедине с женщинами и защитных реакций против этой небезопасности в виде реактивности или проецируемой враждебности по отношению к женщинам. Это связано с догенитальной враждебностью и чувством вины по отношению к фигуре матери. Догенитальные конфликты, а особенно конфликты, связанные с догенитальной агрессией, усиливаются и плотно смыкаются с генитальными конфликтами. У женщин такое смыкание обычно появляется в обострении конфликтов вокруг зависти к пенису; орально детерминированная зависть к догенитальной матери замещается на идеализацию гениталий отца и его пениса и на эдипову конкуренцию с матерью. У мужчин догенитальная агрессия, страх женщин и зависть к ним усугубляют эдиповы страхи и чувство неполноценности по отношению к ним: догенитальная зависть к матери усиливает эдипово детерминированное чувство небезопасности мужчин по отношению к идеализируемым женщинам.

Универсальная природа эдиповой констелляции приводит к новому проявлению эдиповых конфликтов на разных стадиях отношений, так что психосоциальные обстоятельства могут иногда вызывать, а иногда защищать пару от реактивации невротического проявления эдиповых конфликтов. Например, то, что женщина полностью посвящает себя интересам мужа, может быть адаптивным выражением ее Я-идеала, но может также и адаптивно компенсировать ее мазохистические тенденции, связанные с бессознательной виной за то, что она заняла место эдиповой матери. Когда муж более не зависит от нее и их экономические и социальные отношения больше не требуют гарантии ее “жертвы”, бессознательное чувство вины, отражающее неразрешенные эдиповы конфликты, может больше не компенсироваться. Приводятся в движение разнообразные конфликты – возможно, ее бессознательная потребность разрушить отношения из чувства вины или неразрешенный комплекс зависти к пенису и связанное с этим негодование по поводу мужских успехов. Или, к примеру, неудачи, постигшие мужчину на работе, декомпенсируют его прежние источники нарциссического самоутверждения, которые оберегали его от эдиповой неуверенности по отношению к женщинам и патологического соперничества с мужчинами, что приводит к регрессии к сексуальным запретам и противоречивой зависимости от жены, что является поздним воссозданием его эдиповых конфликтов и их невротического разрешения.

Социальное, культурное и профессиональное развитие и успех женщин в западном обществе могут послужить угрозой традиционной, культурно-нормативной и подкрепленной защите мужчин от их эдиповой неуверенности и страхов и зависти к женщинам. Изменяющаяся реальность конфронтирует обоих участников и создает потенциальную возможность реактивации сознательной и бессознательной зависти, ревности и ненависти, что опасно увеличивает агрессивные компоненты в любовных отношениях.

Эта социокультурная размерность в бессознательных конфликтах пары тонко и драматично проиллюстрирована в ряде кинокартин Эрика Ромера о любви и браке, особенно в фильме “My Night at Maude’s” (“Ночь у Мод”) (Ромер, 1969; Меллен, 1973). Жан-Луи – конвенциональный молодой человек, интеллигентный и сензитивный, но застенчивый и убежденный католик – не осмеливается вступить в отношения с Мод – состоящей в разводе, оживленной, профессионально активной, глубоко эмоциональной и сложной. Он предпочитает остаться “верным” идеализируемой, довольно скучной, скрытной и подчиняемой католической девушке, на которой решил жениться. Он человек долга и постоянства, но в глубине души боится предаться полнокровным, хотя и не вполне ясным отношениям с женщиной, равной себе. И Мод со всем ее обаянием, талантом и способностью к самовыражению, оказывается не в силах понять, что Жан-Луи не даст ей ничего из-за боязни и неспособности сделать это. Отвергнув Вайдала, друга Жан-Луи, который действительно ее любит, она вступает в еще более неудовлетворительный брак с другим мужчиной. Их трагедия состоит в потере возможностей – противоположности потенциальному счастью и стабильным любовным отношениям или браку, при котором оба партнера могут преодолеть бессознательно детерминированную опасность для их отношений.

ВЛЮБЛЕННОСТЬ И СОЗДАНИЕ ПАРЫ

Способность влюбляться – основной элемент взаимоотношений пары. Она включает способность соединять идеализацию с эротическим желанием и потенциалом для развития глубоких объектных отношений. Мужчина и женщина, которые находят друг друга привлекательными, желанными и способными установить полноценные сексуальные отношения, несущие эмоциональную близость и чувство реализации их идеалов близости с любимым, выражают не только свою способность к бессознательной связи эротизма с нежностью, сексуальности с Эго-идеалом, но также к тому, чтобы заставить агрессию служить любви. Пара, устанавливающая любовные отношения, отрицает вечную зависть и обиду исключенных других и ненадежное влияние конвенциональной культуры, в которой они живут. Романтический миф о двух любящих сердцах, нашедших друг друга во враждебной толпе, отражает бессознательную реальность обоих партнеров. Некоторые культуры отводят огромную роль романтизму (это эмоциональные, героические, идеализированные аспекты любви), другие могут категорически отрицать его, тем не менее эмоциональная реальность во все времена находила свое воплощение в искусстве и литературе (Бергманн, 1987).

Еще одной важной характеристикой динамики является дерзкий прорыв покорности к бессознательно гомосексуальным группам латентного и раннего подросткового периодов (Брауншвейг и Фейн, 1971): мужчина пренебрегает анальным обесцениванием сексуальности, защитным отвержением женщин в группах латентного периода и ранне-подростковых мужских группах и групповой защитой от лежащих за этим зависимого стремления и эдиповых запретов; женщина переступает страх перед мужской агрессией; женские группы латентного и подросткового периодов как бы заключают молчаливое соглашение об отвержении желания сексуальной близости, а также о защитной идеализации частично десексуализированных мужчин как разделяемом групповом идеале.

Мужчина и женщина могут знать друг друга с детства и казаться благополучной парой, они могут вступить в брак и все-таки на самом деле не быть настоящей парой. Или они могут секретно стать парой: многие, если не большинство браков, являются “несколькими браками” и многие пары становятся парами лишь после того, как оторвутся от своей социальной группы.

Если пара может включить свои полиморфные перверзивные фантазии и желания в свои сексуальные отношения, открыть для себя садомазохистическое ядро сексуального возбуждения, ее вызов конвенциональным культурным нравам может превратиться в сознательный элемент удовольствия. Полное и свободное выражение их телесного эротизма может усилить открытость каждого из партнеров к эстетической стороне культуры и искусства и переживанию природы. Совместный отказ от сексуальных табу детства поможет также расширить эмоциональную, культурную и социальную жизнь пары.

Для пациентов со значительной патологией характера способность влюбляться означает известные психологические достижения: для нарциссических личностей влюбленность знаменует начало способности проявлять заботу и испытывать чувство вины и дает некоторую надежду на преодоление глубокого, бессознательного обесценивания объекта любви. Для пациентов с пограничной личностной организацией примитивная идеализация может стать первым шагом к отношениям любви, отличающимся от отношений любви-ненависти с первичными объектами. Это происходит, если (и когда) механизмы расщепления (splitting), отвечающие за такую примитивную идеализацию, были разрешены и эти любовные отношения или новые, заменяющие их, способны вынести и разрешить догенитальные конфликты, от которых защищала примитивная идеализация. Пациенты невротического склада и пациенты с относительно легкой формой патологии развивают способности к продолжительным любовным отношениям, если (и когда) успешный психоанализ или психотерапия разрешили бессознательные, в основном эдиповы, конфликты.