Но как известно, время лечит. Вот и доктор пришел в себя благодаря заботе, которой окружили его в стойбище по указанию шамана. Тот, памятуя, что белые весьма сведущи в лекарском деле, решил выведать секреты мастерства. Трудно переоценить влияние того, кто способен подарить исцеление.
Доктор прожил в их стойбище почти год. Насколько он был неприспособлен к самостоятельной жизни, настолько же он оказался талантливым в своем деле. За это время шаман успел у него кое-чему научиться, как и сам Хитрый Змей, который превратился в хвостик белого шамана, сопровождая его повсюду. Он же не давал чудаковатого старика в обиду другим подросткам, храбро вступая в потасовки как с ровесниками, так и со старшими соплеменниками.
Доктор умудрялся справляться даже с такими болезнями, где шаман уповал только на волю Великого Духа, камлая над больным. Белый шаман без страха резал подопечных, которые не имели никаких ран, находил заразу внутри и удалял ее, неизменно ставя тех на ноги. Сращивал переломы, и зачастую больные после его забот вели привычный образ жизни, словно и не должны были стать калеками.
Но как ни странно, все вокруг его не любили тем сильнее, чем больше он спасал жизней. А еще его боялись. Однако забота о близких заставляла пинков переступать страх и идти за помощью к странному старику. Причем обращались к нему не только люди их рода, но все племя. За этот год он вернул к жизни более двух десятков взрослых мужчин и женщин, а еще в их роде не умер ни один ребенок.
А потом случилось так, что один из пациентов умер, и шаман вдруг вспомнил, что смерть старика у тотемного столба вовсе не была отменена полностью, а лишь отсрочена. Хитрый Змей хотя и был молод, но себя не обманывал, память у шамана проснулась из-за того, что, несмотря на страх, все хотели получить помощь именно от белого доктора. Да – непонятный, да – странный, да – внушающий опасения и даже страх, но в то же время способный творить чудеса, он был куда более востребован, чем шаман рода.
– Это был первый человек, которого я убил, – с непередаваемой грустью вздохнул Хитрый Змей.
– Вы? Но из вашего рассказа мне показалось…
– Вам правильно показалось. Я стал учеником шамана, так как мой отец погиб и он взял меня в обучение. А доктор Баньши заменил мне отца, пусть и ненадолго. Да, я убил его, но сделал это по просьбе белого человека. Он очень боялся оказаться у тотемного столба, ведь там его смерть не была бы легкой.
– А что было потом?
– Потом? Потом были другие больные, но все вернулось на круги своя. Кто-то выживал, кто-то умирал. Новый шаман даже брал на себя смелость оперировать, но ни один из тех несчастных не выжил. Кости срастались как вздумается. Баньши часто говорил мне, что если соединить знания наших шаманов по части природной аптеки и знания белых докторов, то можно добиться очень многого. Белые в большинстве своем утратили эти знания, и в немалой степени благодаря стараниям все тех же докторов с университетским образованием и учеными степенями. Сам Баньши в Старом Свете был пьянчужкой. Но, оказавшись среди нас и лишенный горячительного, он преобразился и на деле оказался по-настоящему талантливым врачом.
– И вы решили пойти по его стопам? – подбодрил Сергей рассказчика.
– Именно так. Науку шамана я уже постиг, оставались знания белых. Когда Бурый Медведь отправлял первых мальчиков в белую школу, я напросился с ними. Вряд ли меня отпустили бы, ведь я был сменой шамана. Но за год общения с доктором я успел выучить рустинский, а потому мог помочь своим соплеменникам. Учился я с неистребимым чувством жажды, как и мой товарищ, Высокая Гора. Потом был переход через океан, учеба в университете.
– Вас приняли в виде исключения?
– Да, именно так. Но только не потому, что я пинк, или, вернее, не только из-за этого, а благодаря Баньши. Перед смертью он вручил мне письмо с просьбой передать весточку, если таковая возможность будет. Долгие годы я хранил его и, попав в Плезню, разыскал адресата. Им оказался старинный друг доктора, который в то время был уже профессором медицины и ректором университета. Я окончил университет, а потом еще на долгое время задержался в Старом Свете, совершенствуя свои знания и проводя научные изыскания. Получил профессорское звание. Четыре года назад, когда я понял, что теперь обладаю достаточными знаниями и что процесс обучения может быть бесконечным, так как нет предела совершенству, я вернулся на родину, чтобы принести пользу своему народу.
– И вы построили этот госпиталь?
– Не сам, средства изыскал совет племени, но в принципе это так. Это не просто госпиталь. Это своего рода наш медицинский университет, где я делюсь своими знаниями с юношами и девушками, готовыми связать с медициной свою жизнь. Здесь же находится моя лаборатория, я состою в активной переписке с моими коллегами в столице Рустинии. Правда, корреспонденция идет слишком долго, но это все же лучше изоляции. За прошедшие годы я успел добиться многого. Без ложной скромности должен вам заявить, что стараниями нашего госпиталя удалось спасти уже не одну сотню жизней. Сюда направляют больных со всех родов, если шаманы сомневаются в своих возможностях. Это заслуга Высокой Горы. Он за годы моего отсутствия взял много власти в племени и способен спросить с нерадивого. Сегодня шаманы все еще занимают основную нишу в оказании медицинской помощи, но еще пара лет – и мои ученики их значительно потеснят.
– Кстати, нам очень неприятно, что мы выжили ваших подопечных, как и сестер милосердия. Может, уже пора им вернуться в свое помещение? – смущенно закинул пробный камень Сергей.
– Пока нет. Высокая Гора еще не решил, как стоит поступить с вами.
– А как же Хват?
– Он отправился в гости к своей новой родне, и там они присмотрят за ним. Не стоит так реагировать. До сегодняшнего дня все происходящее в землях куроки было только слухами, а вы многое уже знаете доподлинно. Мы же заинтересованы пока хранить все в тайне. Вряд ли белые отнесутся с пониманием к происходящему здесь, и король Рустинии, несмотря на свой прозорливый ум, вовсе не исключение. К сожалению, никто не заинтересован в сохранении племен. Одни хотят нас истребить, другие – растворить в себе, но никому не нужны сильные и свободные племена пинков.
– Но если это так, на что же вы рассчитываете? Неужели вы думаете, что как только белые увидят ваши достижения, то с распростертыми объятиями примут вас как союзников?
– Не все белые, а только Рустиния.
– Я, конечно, несведущ в вопросах политики, но сдается мне, что это утопия.
Сергей даже поднялся с койки и начал прохаживаться, ему казалось, что так мысль будет работать лучше. Опять же, его деятельная натура не позволяла сидеть без дела. Разумеется, с выдержкой у него все было в порядке, и он мог долгое время находиться без движения во время охоты или в боевой обстановке, но это другое.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
