Любимым учеником.
Того самого Деда, чей бюст стоял у ворот интерната.
Анна Николаевна подошла сзади, легонько тронула пальцами виски Симурга. Очень стараясь, чтобы жест был деловитым, в рамках обычной процедуры считывания. Как всегда, ничего не получилось. И как всегда, Симург остался доброжелательно-равнодушным, помогая «выйти на тропу».
— Я очень устал, Анечка, — счастливо сказал он. — Очень.
— Вам надо в отпуск, Дмитрий Ильханович.
Она еле удержалась, чтобы не ахнуть. Считка шла легко, но результаты!.. Базовая коррекция за шесть недель?!
— Обязательно, Анечка. Доведу этих архаровцев и уеду в Крым. Дикарем. В самый разгар сезона. Сниму сарай в Судаке и буду делать глупости. Сгорю на пляже, густо измажусь кефиром… поднимусь в Генуэзскую крепость, на Алчак…
— Врете вы все. Никуда вы не поедете.
— Анечка, обижаете! Пальцы держите ниже, на ямочках, так вам будет удобнее. И не бойтесь дышать мне в затылок. В моем почтенном возрасте это входит в число маленьких радостей, еще оставшихся старому мизантропу.
В его возрасте… Анна Николаевна отступила назад, до сих пор не веря результатам. Ни одного убийства на второй месяц коррекции. Ни единого. Даже раненых не было.
— Вы тоже заметили? Ах, архаровцы, ах, молодцы… Помните первые три сеанса?
Еще бы она их не помнила. После считки ее тошнило. Нет, она знала, как спасают мир эти несчастные, озлобленные на всех дети, знала из учебников, из лекций, из лабораторных работ — но когда пациенты днем бегают наперегонки под твоим окном, смеясь, а потом сеанс, и кровь, кровь, смерть… Месть за причиненное зло — проклятый, безусловный рефлекс. Анна Николаевна ненавидела формулировку «интернат для детей, пострадавших от насилия». Ей больше нравилась шутка Деда Мазая: «Лодка для зайцев».
И еще ей нравился Симург.
— Вам надо в отпуск, Дмитрий Ильханович, — повторила она. — Вы устали. Архаровцев я доведу сама, если позволите. Тут осталось всего ничего. Я до сих пор не понимаю, как вы это выдерживаете. С вашей интенсивностью контакта… Вы этому учились у Деда? То есть я хотела сказать, у академика Речицкого?
Симург выпрямился. С хрустом потянулся.
— Учился? Анечка, милая, я лечился у Деда. Около года. Мне тогда было… э-э… мало мне было. Очень мало. Димка Симург, отпетая душа… У меня мир спасался такой кровью, такой оглушительной местью всем и вся, что архаровцы — ангелы в сравнении со мной, грешным. Разве что эта, Ленка… С ней пришлось повозиться. Трудно мне с женщинами, Анечка. По сей день трудно.
Что он имел в виду, Анна Николаевна не поняла.
В окно влетела мохнатая бабочка-ночнушка и стала кружиться под лампой.
* * *
— …Подъем!
Вставать не хочется. Глаза слипаются. Почему я там всегда просыпаюсь сразу, а здесь — нет? Почему там я взрослый, а здесь… Ничего, здесь я тоже вырасту! И тогда…
Еще месяц назад я знал, что тогда. Знал так, что в животе все слипалось от ненависти. А сейчас я знаю совсем иначе.
— Вставай, Серый. Завтрак проспишь.
Бреду в умывальную. Вода, как всегда, будет ледяная и слишком мокрая. Ладно. Вообще-то здесь неплохо. Это я просто сонный. Если б еще не заставляли вставать так рано. И если б не приходилось есть на завтрак эту манную кашу! И пусть чаще дают поиграть на компьютере. А уколы — ерунда. Я уколов не боюсь. Тем более что их с прошлой недели отменили. Только Ленку колют и таблетки дают. Одну желтенькую раз в три дня, на ночь.
Сейчас лето, занятий нет. После завтрака мы пойдем строить крепость. А после обеда поиграем в ее штурм. И книжки тут всякие, в библиотеке. Оказывается, книжки бывает интересней читать, чем играть на компе. Там за тебя уже все нарисовано, а тут читаешь и сам рисуешь. Воображаешь. Но не так, как Ленка воображает, а по-другому. Ленка так не умеет. Она книжки редко читает.
Но спасать мир интереснее всего!
Мы — хорошая команда. Сыгранная. А еще нам везет. Так Симург сказал. Он сказал: «Вам очень, очень везет!» Я все наши задания помню. Там почти все забываешь, а здесь сразу вспоминаешь. Главное, никому из взрослых не рассказывать про Симурга с его заданиями. Даже Аннушке, хотя ей очень хочется рассказать. Она добрая. Но глупая, как все взрослые. Решит еще, что у нас крыша поехала… Я, если честно, поначалу тоже так думал. Даже испугался немного. А потом с нашими поговорил: с Жориком, Вась-Васем, Ленкой. Они говорят — с ними то же самое. Вот скажите: разве так бывает, чтобы у четырех человек сразу одинаково крыша поехала? Значит, с нами все в порядке. Нас Симург куда-то переносит, пока мы спим, и мы там по-настоящему спасаем мир! Можете не верить, но это все не понарошку. И не глюки. Потому что мы — настоящая команда. Спасатели. А никакие не психи.
Когда я из умывальной выходил — ну, из нашей, мальчишечьей, конечно! — из девчачьей Ленка как раз вышла. Подмигнула мне. И я ей тоже. Мы с ней вчера опять целовались. Забрались в кусты, сидим, смотрим друг на друга. У обоих — улыбки до ушей. Жорик знает, но он не обижается. Он сам с Надькой и с Викой уже целовался. И Ленка тоже не ревнивая. Надо будет научить ее книжки читать.
После завтрака будем крепость строить… А, да, я уже говорил. Хотите с нами? После обеда я крепость поштур-мую, а после ужина, наверное, книжку почитаю. А потом — отбой. Мы ляжем спать, и снова придет Симург. Даст нам новое задание. И мы опять будем спасать мир. Только не тот, что в прошлый раз. Другой. Тот мы уже спасли, и теперь там все будет хорошо. Иногда мне хочется вернуться туда, где я успел побывать. Насовсем? Нет, насовсем не хочу. Тут лучше. Я только недавно начал понимать, что тут лучше. Хотя и там хорошо. Симург обещал, что время от времени будет давать нам «отпуск». Тогда мы сможем попасть, куда захотим. Меня дракон из пещеры, кстати, покатать обещал. Как только Симург нам отпуск даст, я сразу — к нему в гости. Обещал, мол, — катай! И вообще дракон хороший. Добрый. Симург тоже добрый. Был бы злой, стал бы он нас отправлять миры спасать?! Вот и я думаю, что не стал бы. А еще он говорит: не волнуйтесь. Никого вы не убили. Даже когда стреляли и попадали. Раненые, и те выздоровели. Это он раньше говорил. А сейчас не говорит. Незачем сейчас такое говорить. Вот сами подумайте, разве может такой человек быть злым?! И я говорю: не может. А пусть даже и не человек, все равно.
Ладно, мне на завтрак пора. Наверное, я сегодня даже манную кашу съем. Думаете, это легко — мир спасать?!
Сердоликовая бусина
1
Черепом играть в футбол не так и удобно. Легок слишком, да и кость, особенно старая, не резина, не каучук. Удар точно не рассчитаешь, улетит — ищи в кустах! К тому же недолговечен, в крайнем случае, на две-три игры хватит.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
