альтруистка в плотной массе совершенно «правильных» эгоистов…
— Уговорили, — согласилась она, поднимая бокал с крепким напитком, — а знаете, меня
уже давно оставили мысли о Родине. Наверное, свыклась, что жить буду до конца своих дней по
ту сторону моря. Как-то несколько лет назад посетила Крым. Честно — без особого желания.
— Почему же? Дайте догадаюсь. Слишком силен был контраст с заграницей. Ну да, к
хорошему быстро привыкаешь. Но наелись этим самым закордоном, и теперь снова отправились
на Родину. Посмотреть, как там у нас. Революционный порыв, время перемен. Понимаю.
— Может быть, и так... — грустно проговорила Хелена..
Южнобережье. Телеграмма Тарика Дениза
Как не вспомнить, как Ялта встречала теплоход с телегруппой солнечно и шумно. Бархатный
сезон баловал. У трапа на причале творческую группу поджидал плотный моложавый мужичок в
шортах и гавайке, залихватски вертя пальцами автомобильный брелок.
— Вы, что ли, с «Полонеза»? Турецкие телевизионщики? Добро пожаловать! Кто толмачить
будет? Вы? — взял Хелену под руку и продолжал говорить велеречиво. — Я уполномоченный,
буду сопровождать группу на протяжении всего вашего маршрута и помогать осматривать
памятники истории и культуры. Моя фамилия Самсоненко. Андестенд? Можно звать просто
мистер Самсон, как называли на баварском Октоберфесте, — гордо докладывал уполномоченный.
— Ваша программа, в двух экземплярах, от Минкульт-туризма, ознакомьтесь, плиз!
— Какого культуризма? — рассмеялась Хелена, невольно вспомнив своего первого мужа-
качка.
— Министерства культуры и туризма. Это депутаты наши так порешили. Два в одном.
Чтобы бюрократию не разводить. Ага, было в двух министерствах сто человек, а сейчас в одном
триста. Как говорит Босс, насрать! Босс — это мой непосредственный начальник, очень
уважаемый в республике человек. Ну, это вы своим не переводите. Я сам культработник,
заслуженный баянист. И переведите: безмерно рад знакомству с таким великим коллегой, певцом,
как его…
— Слушай, мадам, ты русская? — спросил, осматривая переводчицу поверх темных очков,
Самсон.
— Бабушка моя эмигрантка. Еще с гражданской. Бежала от красного террора...
— Андестенд, понимаю. У нас сейчас хорошо. Как убрали этих «сталинистов» — легче
стало, в натуре.
— Кому легче?
— Ну, тем, кто в теме, в движении. Правда, опять напирают. Эти, со звериными фамилиями.
Спросишь, кто теперь министры? Лапкис, Жучкин, Рыбка. И примазавшиеся к ним тоже —
Горобец, Лисицын. И в парламенте тоже их стая —Грач, Волколан, Голубенко, И смотрящие за
ними — Харончик, Гнобилин, Вертяга! — бравировал известными фамилиями. — Но, в общем
ладим. С волками жить — по-волчьи выть, — подытожил встречающий.
Со слов разговорчивого Самсона она узнала, что бандитские войны и беспредел на улицах
городов полуострова поутихли. Казалось, период первоначального накопления капитала
завершался. Уличная торговля и мелкое производство успешно поделены между местными
депутатами и милицией. Стихийная торговля пресечена в принципе и торговцев загнали в
отстроенные на месте стихийных рынков бутики. Пансионаты, фабрики, заводы заимели новых
хозяев. Все платили по горизонтальной вертикали. Сборщики снимали «сливки» по горизонтали,
а «пенки» передавали дальше, по вертикали. Но это не мешало стране развиваться. Теперь, наряду
с зыбкой, как медуза, «маржой», главенствовать начала «такса»— конкретная оплата за все, за
крышу — крутым и ментам, за многочисленные согласования — чиновникам и проверяющим.
Система быстро выстроилась сверху, и с каждым месяцем согласований становилось все
больше. Борьба за основные финансовые сферы влияния переместилась в парламент, где
выстроились новые модели хозяйствования по откатной схеме.
Верхушка изредка включала гребенку, газетки гундели, ублажая служителей порядка, чтобы
прощали за многое. А одепутатившиеся «боссы» умело сливали через «органы», для милиции,
конкурентов — «конкретных беспредельщиков».
«Все со звериными фамилиями? — задумалась Хелен. — И пирамиду выстраивают по-
своему. А отношения, как в стае. Почему так произошло? И когда этому конец? Или все
продолжается, развиваясь по «спирали «? А ведь и Вик, и Севик, и Бесараб причастны к
рождению этой системы, где во главе угла Кумовство по стайному принципу. Как папа называл
их? Серо-красные сущности, носители разрушающего созидания?»
— Похожий вариант социального устройства и в Турции, — будто подслушал Тарик. —
Ваше разнится от нашего немногим, не сложилось семейных бизнес-элит. Но процессы идут. —
Чиф присел на каменное ограждение фонтана у входа в Морвокзал, дотошно высматривая из
представленного мистером Самсоном министерского списка рекомендованные объекты для
съемок. Присвистывал от радостного удивления: — Гузель тревел лист, со найс! Дворец русского
царя Александра в Массандре — о’кей, Ливадийский дворец, передел мира после Второй
мировой, дворец великого Воронцова — супер! Сюжеты полновесные, но сенсационное что-
нибудь, вот что нам нужно!
— О’кей, о’кей...
Самсон, следом за ходом его рассуждений, отмечал важное красным карандашом по списку.
— Так, это на первый день. Вечером пройтись по дансклубам, для контраста с нашими. А
завтра — Чембало, Фуна, Кафа, — выверяя график, Тарик сверялся с географической картой
полуострова. — Судакская крепость, все по маршруту. Дальше Коктебель Волошина, Дворец —
галерея Айвазовского — супер, то, что надо. Третий день — Мангуп, Эски-Кермен. Четвертый —
Солхат — первая татарская столица... — везде по списку ставил штрихи и знаки, корректируя
время маршрута.
— Послушайте, Хелена, вы что, хотите везде побывать, еще и отснять? И всего за недельку?
— беспокоился Самсон. — У нас так: тише едешь — дальше будешь.
— Есть сомнения? — переспросила переводчица.
— Нет, но где взять время на отдых, обеды, дегустации, наконец! А после дегустаций по
традиции мало кто из ваших гостей продолжит работу. От работы кони дохнут.
— Не сомневаюсь, но Чиф... — Хелена указала пальцем на Тарика. — Пока сто кассет не
наснимает — не успокоится!
Потрясая седой длинной шевелюрой, сняв темные очки, Тарик уставился на Самсоненко,
разглядывая того пронзительно колдовскими глазами.
— Обсудим финансовую сторону вопроса. Хелен, ознакомьте мистера Сэмсона с условиями
контракта, чтобы не сомневался в серьезности наших намерений.
— Со мной, контракт? О’кей!— обрадовался Самсон.
Хелен зачитала проформу: «Оплата комишн, во всех музеях, заказ вертолета на 3 дня,
оплата за помощь в проведении съемок, итого примерно двести долларов за сутки...»
— Мне лично? Двести в день? — глаза загорелись огнем при упоминании таких сумм.
— Плюс транспортные, бензин и оргвопросы. Около трех тысяч долларов, все, —
подправила себя она. — Устраивает наша такса?
— Такса ничего себе... — Самсон поежился, оглянулся, не подсматривают ли враги за так
нежданно свалившимся счастьем. — Только не сбрехните никому, мало ли? Между нами, тет-а-
тет! О’кей?
— О’кей, — глядя на изменившегося в лице Самсона, засмеялся Тарик.
— А можно сотню сейчас?
Тарик распорядился, Нилуфер выдала мистеру Самсону 200 юэс аванса.
Нилуфер была казначеем экспедиции и выполняла множество административных функций.
Чернявая полноватая Нилу скрупулезно вела график и расходы экспедиции, требовала чеки за
наличную оплату. И конечно влюблена была в Тарика, ревновала к Хелен.
— Дениз, пока нет нашего транспорта, я «постреляю» натуру, — предложил оператор
Шахин, маленький, плотный, быстрый. Чувствовал Тарика много лет, работал без подсказки.
