— Вот это да! — не сдержался Давыдов, которому на мгновение стало даже неловко.
— Тю! Да на ней трико, — отмахнулся разочарованный Барсуков. — Ты посмотри на линию груди. Шелковое трико телесного цвета, будь оно неладно! А под шеей ожерельем замаскировано. Тьфу, и тут обман!..
Мата Хари, стоя на одном месте, извивалась на разные лады, пускала волны по телу, изображала волны руками, но не смогла предусмотреть, что компания, обалдев от восторга, начнет хлопать и стучать по столам пустыми бутылками в такт деревянной флейте.
— Теперь мы можем, наконец, уйти? — Давыдову не терпелось телефонировать начальству об обнаруженном опасном авантюристе де ла Рокка. Ох, не к добру заявился граф!
— Да уж, можем… — Барсуков понуро поднялся и поплелся к двери.
Их вывели на улицу, снабдив заказанной корзинкой с шампанским и фруктами, и мальчишка-рассыльный поймал для друзей извозчика.
— Да ты не горюй, — утешал приятеля Давыдов. — Она уж немолода: тридцать лет, не меньше, и в трико она поавантажней будет, чем была бы совсем раздетая. Я слыхал, у нее дети есть. Значит, бюст уж не тот. Да что я тебе объясняю, ты человек женатый — сам знаешь. Сколько у тебя детишек?
— Шестеро, — тоскливо вздохнул Барсуков. — Значит, ты твердо решил в «Метрополь»?
— Да, но подвозить меня к парадному подъезду незачем. Я, пожалуй, выйду у Иверской.
Денис любил эту маленькую часовню. Сейчас она была закрыта, но он думал хотя бы перекреститься на наддверный образ и попросить прощения за прошлые грехи. Он понимал, что краткая молитва впопыхах может и не взлететь к небесам, но бывало — взлетала, и он вскоре получал ответ: не словесный, конечно, однако тогда случалось что-то нужное.
На сей раз в голове составилось такое прошение: «Матушка Богородица, прости мою душу грешную, а вот понять бы, зачем нелегкая принесла этого нехристя Рокетти де ла Рокка…»
От Иверской до «Метрополя» было минуты три ходу. Гостиница имела свою телефонную станцию. Давыдов заказал разговоры с Санкт-Петербургом и вскоре продиктовал сообщение о международном авантюристе. Потом поднялся к себе на четвертый этаж, в недорогой номер. Нужно было торопиться. Денис послал коридорного за дежурной горничной, велел спешно приготовить себе ванну, велел также красиво сервировать привезенные фрукты и шампанское. Хитрая горничная сказала, что может принести изысканный ужин из любого ресторана — их в огромном «Метрополе» имелось то ли пять, то ли шесть, — и оставить его на стуле у двери. Она прекрасно поняла: у господина офицера намечается амурное свидание. Давыдов подумал и решил: если Элис проголодается, горничную можно будет вызвать звонком. Сам же он от волнения голода не ощущал.
* * *
Англичанка постучалась после полуночи, когда Денис уже лежал на постели поверх покрывала, только сняв пиджак и жилет, и читал мрачный и тяжеловесный роман Брюсова «Огненный ангел».
Элис была моложе Маты Хари и не нуждалась в шелковом трико…
Это был идеальный с точки зрения Давыдова роман: никаких лишних разговоров, уговоров, объяснений, вспыхнуло пламя в крови — и этим все сказано. К тому же задание Голицына превращалось теперь почти в приятное развлечение. Денис даже отложил роман и дал волю воображению, рисуя картины ближайшего будущего — одна соблазнительней другой.
Однако Элис пришла явно в расчете на серьезный разговор. Начала она издалека: спросила о семействе Давыдова, услышала историю о фамильном локоне, с восторгом рассказала о своей жизни в Санкт-Петербурге, вспомнила светских знакомых и, только убедившись, что любовник вращается в кругах высокопоставленных чиновников, продолжила амурную игру.
Слегка приунывший от болтовни Денис воспрял духом и приступил к приятной части свидания. Элис не возражала. Несколько минут они упоенно целовались и обнимались. Но как только Давыдов попытался перейти к более интимному общению, англичанка мягко и решительно взяла тайм-аут.
— Дорогой, не стоит так торопиться. У нас впереди целая ночь…
— Ты голодна? — Денис попробовал удержать ситуацию на бытовом плане, уловив, что Элис сейчас начнет подготовительную фазу его вербовки. — Давай-ка выпьем немного шампанского с чудесными абхазскими персиками и крымской черешней. Уверен, такого ты еще не едала!
— Хорошо, — без энтузиазма согласилась она. — Только совсем чуть-чуть, потому что у меня к тебе есть очень важный разговор, и головы у нас должны быть совершенно ясными.
Давыдов, довольный маленьким успехом, эффектно выстрелил пробкой в потолок, выпустив из горлышка бутылки ароматный «дымок», и наполнил бокалы на треть игристым золотом «Абрау-Дюрсо». Потом разрезал бархатистый румяный плод пополам, отбросил косточку и протянул половинку персика женщине.
— Персик изумительно дополняет букет настоящего шампанского, — доверительно произнес Денис. — Загадай желание!..
Бокалы встретились с тихим звоном. Элис отпила глоток вина и хотела поставить бокал на столик, но Давыдов не позволил.
— Ты в России. А у нас есть примета: если не выпить до дна, то задуманное не свершится. Ты же хочешь, чтобы твое желание сбылось?
— Очень хочу!.. — Она несколько секунд всматривалась в его лицо, улыбнулась и решительно осушила бокал.
— А теперь сразу — персик!..
— М-мм, вкусно!..
— Ну, что, повторим?..
— Э, нет! — Элис тихо засмеялась. — Я все-таки хочу сначала с тобой поговорить.
— Ладно, я весь внимание!..
Денис снова улегся на кровать в позе римского патриция. Элис опустилась рядом, протянула руку, провела по его смоляным кудрям, накрутила на пальчик знаменитую белую прядь. Вздохнула и будто бросилась головой в омут.
— Я должна тебе признаться, дорогой: я не американка!
— Да-а?! — Давыдов очень умело изобразил удивление. — А кто?
— Я — подданная Соединенного Королевства.
— А что же ты делала в Америке?
— Понимаешь, Дэн, деньги странствуют по миру и ищут место, где бы могли плодиться и размножаться. — Элис явно решила зайти «от печки». — Вы, русские, считаете, что думать о деньгах неприлично. А вот американцы не стесняются этого. В самом светском обществе Бостона дамы преспокойно говорят о деньгах… Но дело даже не в этом. И Америка, и Британия сильно обеспокоены ростом экономического влияния стран «Тройственного союза» и пытаются найти способы… уравновесить ситуацию.
— Что ж, логично. — Денис как бы невзначай положил руку на бедро Элис. — Но при чем здесь ты?
— В Америке есть господа, которые всерьез интересуются Россией, как перспективным партнером. После того, как ваш царь…
— Его Величество — император!
— Извини. После того как ваш император подпишет договор о ненападении с австро-венгерским монархом, Россия станет очень привлекательна для американских банкиров. А это, в свою очередь, почти наверняка сильно обеспокоит британские деловые круги.
— Так ты тут в роли агента влияния верхушки американского делового мира? — уточнил Денис.
— Ты весьма проницателен, дорогой! — Элис наклонилась и быстро поцеловала его.
— Но я все равно не понимаю, зачем ты приехала в Россию?
— Есть два очень влиятельных бизнесмена, которые входят в десятку богатейших людей Америки. Один из них — мой собственный двоюродный дядюшка. Он и его партнер, руководствуясь своим деловым чутьем, решили действовать на опережение и уже вложили деньги в «Российский земледельческий банк», но им стало известно, что Рейхсбанк собирается инвестировать очень крупные средства в техническое переоснащение перерабатывающей отрасли в сельском хозяйстве России. Если это произойдет, американцы… мой дядюшка потеряет большую часть своих вложений, а это будет катастрофа. Видишь ли, дорогой, я весьма обязана дядюшке, он много помогал мне, пока я училась, делала карьеру. Я не могу отказать ему, поэтому согласилась поехать в Россию и попытаться спасти дядюшкин капитал…
— Как-то слишком запутанно… — Давыдову почти не пришлось изображать недоумение. — Ладно, а что я-то могу для тебя сделать?
— О, Дэн, ты можешь сделать очень много! У тебя есть связи, светские знакомства. Кто я для высшего света вашей столицы? Загадочная американка, которая пытается втереться в гостиные ваших аристократов. А ты там — свой. Ты знаешь, с кем и о чем можно говорить. Пожалуйста, помоги мне! — Элис сделала брови «домиком» и закусила пухлую губку.
— Как-то все это странно… — пробормотал Давыдов с видом смущенного рыцаря.
Его обучали, что в подобных случаях, когда идет неприкрытая вербовка, сразу соглашаться не следует, нужно колебаться, возмущаться, набивать себе цену. Да и в конце концов, смешно выглядел бы взрослый мужчина, который позволил за четверть часа уговорить себя интимной подружке и стать участником непонятной интриги.
